Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

три знаковые фигуры, от которых многое зависело. Это второй секретарь, который, как правило, вёл всю работу для первого секретаря. При этом, считалось нормальной практикой, что все награды получал первый, а вот за промахи доставалось второму.

Другим человеком, серьёзно влияющим на положение Серебрякова, был секретарь крайкома Калина. Он непосредственно курировал работу отдела лёгкой, пищевой промышленности и торговли. Поначалу Вадим Георгиевич не беспокоил Серебрякова. Он знал, что новый заведующий был креатурой первого секретаря, и, похоже, присматривался к нему.

Через полгода Вадим Георгиевич пригласил к себе Владимира Михайловича и, после обсуждения малозначащих вопросов, озабоченным голосом сказал:

– Сын женится. Хотел сделать подарок молодым. «Москвич» подарить… Сейчас появилась новая модель… «412»… Да с деньгами просчитался. Половины не хватает.

– А сколько он стоит?

– Чуть больше четырех тысяч.

– Я думаю, не надо расстраивать молодых. Мы должны помогать друг другу.

Серебряков отлучился на какое-то время. Затем вернулся в кабинет и положил Калине в стол небольшой свёрток. Там были две с половиной тысячи рублей.

Однако самый первый человек, с которого у Серебрякова началось знакомство с крайкомом, – был заведующий финансово-хозяйственным отделом Барсуков, который только что обосновался в новой должности.

Преисполненный чувством собственной значимости, завотделом не сразу начал разговор. Он внимательно посмотрел на Владимира, одетого в строгий итальянский костюм, оценил галстук, плотно затянувший ворот рубашки, и, наконец, опустил глаза на его туфли, начищенные до блеска. Достаточно рассмотрев нового сотрудника, Барсуков строго заметил:

– Квартиры для вас поблизости нет. Есть вариант рядом с железнодорожным вокзалом.

Серебряков понимающе кивнул головой. Развёл руками. Дескать, что же тут поделаешь. Смотри-ко, даже не спросил про семью. Не спросил, сколько мне нужно комнат. А глазами-то «сверлит», оценивает.

– Ничего. Николай Трофимович, рад нашему знакомству. Пользуясь случаем, хотел вас поздравить с повышением.

Владимир широко улыбнулся, раскрывая идеально белые ровные зубы, и положил на его стол пакет, из которого выглядывала бутылка дорогого французского коньяка. Барсуков заглянул вовнутрь, увидел спрятавшуюся за коньяком банку с чёрной икрой и конверт в глубине.

– Владимир Михайлович, вы зайдите завтра, – расплылся в улыбке Барсуков. – Возможно, мне удастся что-нибудь подыскать.

И, действительно, на следующий день подходящий вариант с квартирой нашёлся.

– Сходите, посмотрите. Удобная квартира из четырех комнат. Кухня, ванная с туалетом. Здесь недалеко. Улица Красная, 25. На пересечении с улицей Мира. Рядом красивый парк. От крайкома несколько минут пешком.

Предложенный для проживания дом украшала башня с часами. Это был индивидуальный проект, созданный в Краснодаре архитектором Михаилом Ишуниным. Угловой фасад здания, изломанный тремя объёмами, смотрел на площадь и поразительно напоминал что-то знакомое, увиденное не так давно. Присмотревшись, Серебряков вспомнил сюжет из киножурнала «Новости дня» – про «сталинские высотки», построенные в Москве в 1947–1957 годах. Творение Ишунина, словно в зеркале, повторяло контуры одной из них.

«Ну да. Просто уменьшенная копия жилого дома на Котельнической набережной», – подумал новый заведующий отделом. Это найденное сходство пришлось ему по душе.

Через какое-то время Владимир Михайлович сделал простой вывод. Для партийных чиновников хорошая жизнь начинается только с уровня обкома или крайкома. Его зарплата в 350 рублей была сравнима с генеральской. Он получил доступ в спецраспределитель, где его семью обеспечивали более качественными продуктами, выпущенными на отдельных, специальных линиях, и промышленными товарами, доступными лишь узкому кругу лиц.

Среди новых привилегий появились служебные автомашина и дача, медобслуживание и санаторно-курортное лечение. Весь этот перечень благ показывал определённый статус чиновника, поскольку предназначался для верхушки партийно-хозяйственного аппарата.

…Выполняя поручение первого секретаря, завотделом правильно оценил ситуацию. Он связался с Москвой и выяснил, что по итогам 1967 года Малороссийский сахарный завод может быть отмечен наградами Министерства пищевой промышленности. Оказывается, есть планы министерства возобновить в 1968 году строительство Новопокровского сахарного завода, которое было приостановлено в крае несколько лет назад.

Владимир Михайлович понимал, что узнать о планах министерства – мало. Надо эти планы красиво увязать со своей деятельностью и вовремя доложить Зарубину. И он направился с подарками в столицу.

По возвращении заведующий отделом уже смело докладывал первому секретарю об успешно проделанной работе.

– Тимофей Гаврилович, руководству Малороссийского завода будет вручено переходящее знамя Министерства пищевой промышленности. На встрече с его руководством я передал предложение крайкома возобновить в будущем году строительство Новопокровского завода. Министерство поддержало нашу инициативу.

– Молодец, правильно. Хорошо начинаешь работу.

Как и опасался Серебряков, с Туапсинской обувной фабрикой были сплошные проблемы. Ни о каком завершении её строительства к весне 1970 года и речи быть не могло. Там «конь не валялся»!

Владимир отправился на встречу с руководством и партийными активом фабрики. В итоге, «по предложению рабочих» был принят встречный план завершения строительства. На одном из фасадов строящихся корпусов появился специально заказанный барельеф с надписью «100-летие В. И. Ленина – 1970 год». У стены с барельефом, за которой пряталась пустота не двигающейся стройки, провели митинг. Плакаты, обещания руководства, выступления передовых строителей, призывы «Даёшь!» и незатихающие аплодисменты. Владимир Михайлович позаботился, чтобы этот факт отразили в краевой печати. Раскрученный умелой рукой «маховик» набирал обороты. Первый секретарь Краснодарского крайкома Тимофей Зарубин доложил об этом событии в ЦК, где приветствовали инициативу рабочих.

Партийное руководство страны решило, что обязательства социалистического соревнования, взятые Кубанью в честь 100-летия со дня рождения вождя, были полностью выполнены. Край наградили вторым орденом Ленина.

…В 1973 году произошли два события, которые напрямую затронули семью Серебряковых.

В начале апреля краснодарский академический театр драмы праздновал новоселье, переехав в новое здание на площади Октябрьской Революции. Семья Серебряковых старалась не пропускать премьерные постановки театра, известного далеко за пределами края. Они сидели на лучших местах, которые были зарезервированы по указанию режиссёра театра Михаила Куликовского. Их приглашали за кулисы.

Надо ли удивляться, что к своим 14 годам Наташа хотела стать актрисой, к которой будет приковано всеобщее внимание. Зная о желании дочери, Владимир Михайлович понимал, что это стремление девочки может измениться. Но он любил свою дочь и, будучи человеком дальновидным, решил воспользоваться сложившейся ситуацией.

Театральное новоселье стало событием, которое отметили в культурных центрах страны. На торжество пригласили гостей из Москвы и Ленинграда, лиц, напрямую связанных со Всероссийским театральным обществом.

Разумеется, в новом зале театра, а затем и на банкете присутствовало руководство края. Владимир Серебряков сидел рядом с приглашённым из Москвы ректором Московского института культуры Фёдором Коровиным. Разговорившись с соседом, Владимир Михайлович пригласил его отдохнуть в сочинских здравницах и, между делом, рассказал о желании дочери.

– Мы с супругой в некотором затруднении. На какой вуз следует ориентироваться?

– Для того чтобы стать актрисой – не обязательно стремиться поступить в Щепкинское или Щукинское училища.