Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

подарки. Например, это мог быть кофейный сервис краснодарского фарфоро-фаянсового завода «Чайка». Тут же в зале стоял накрытый стол, на котором были расставлены закуски, икра, вино, коньяк и фрукты. Соответственно, для возвращающихся в Москву были заготовлены аккуратные ящики с продуктами и всевозможными «дарами» Кубани.

Спецобслуживание подразумевало закреплённый за гостем автомобиль. На эти машины ставили особые номерные знаки, чтобы работники ГАИ понимали, с кем имеют дело.

Спецпрограмма по организации досуга московских гостей не ограничивалась городом Сочи. Высокопоставленный чиновник мог отправиться отдыхать в Геленджик – в дом отдыха «Голубая даль», или в санаторий имени Ломоносова, или разместиться с семьёй на детском курорте в поселке Кабардинка. Это не имело значение. Его опекали не менее внимательно, чем в Сочи.

В Геленджике отдых организовывали первый секретарь горкома Виталий Цыганков и управляющая трестом столовых и ресторанов Марта Смолина, которую прозвали «смышлёной Мартой». Это прозвище она получила за то, что открыла для отдыхающих подпольный кинозал, где можно было посмотреть западные картины, которые не показывали в кинотеатрах.

Вечером гостей привозили к белоснежному двухэтажному зданию на улице Ленина. Это был Геленджикский горком партии. Смышлёная Марта встречала у входа. Она же, после окончания сеанса, провожала желающих продолжить вечер в ресторане, где их уже ждали.

…В начале 1975 года секретарь Калина затеял с Владимиром Михайловичем странный разговор, интересуясь его связями с руководством Новороссийского торгового порта. Он задавал различные вопросы, пока Владимир его не перебил:

– Послушай, Вадим, – вскинул руку Серебряков, привыкший жестикулировать во время разговора. – Хватит ходить вокруг да около, говори начистоту!

Секретарь крайкома замолчал. Прошёлся по кабинету, перебрал папки на столе и, наконец, сказал:

– Ты не хочешь поучаствовать в очень серьёзном деле? Продажа за границу чёрной икры. Через наш сочинский магазин «Океан» и суда торгового флота. Это несопоставимо с тем, что ты получаешь сейчас от «цеховиков». Десятки, сотни тысяч долларов.

Владимир Михайлович сказал, что ему надо подумать. Дело было сколь выгодное, столь же и рискованное. По сравнению с тем, что предложил Калина, его дела с «цеховиками» смотрелись как невинная шалость. Если и могли возникнуть проблемы, то только по линии ОБХСС, которое было подконтрольно партийным органам края. А валютными операциями занимался КГБ СССР. Попадать в поле зрения этой организации Серебрякову не хотелось. Искушение и страх боролись между собой.

Но долго размышлять Владимиру Михайловичу не пришлось. Весной Серебрякова пригласил к себе Рекунов. Первый секретарь не сразу начал разговор. Выдержав паузу, он посмотрел в глаза собеседнику и поинтересовался его настроением и планами. Такие вопросы не сулили ничего хорошего. Как правило, за этим следовала постановка вопроса «о деятельности отдела» на крайкоме.

Владимир Михайлович понял намёк Сергея Александровича, и когда тот сказал, что есть хорошая вакансия в Москве в Министерстве торговли СССР, согласился. Артачиться на предложение первого секретаря, которому потребовалось кресло завотделом для своего человека, – было не принято и, что называется, себе дороже.

Супруга, узнав об этом разговоре, закатила истерику:

– Дочке остался год до окончания школы…

Но истинная причина разыгравшейся «трагедии» была в другом. Она не желала растворяться в бесчисленном количестве жён партийных функционеров, чьи места будут выше и заметнее в московской иерархии.

Анастасии Аркадьевне пришлось забыть о ставшей уже привычной для неё роли одной из негласных «хозяек» Кубани и готовиться к переезду в столицу. А её мужу – перестать мучиться решением «быть или не быть» участником продажи чёрной икры за рубеж. Оставляя насиженное место, Владимир Михайлович принялся думать о том, как найти способы восстановить, а может, и приумножить прежние доходы.

…Воскресный день оказался таким же жарким, как и вся прошедшая неделя. Те, кто не уехал на дачу, отправились в парки. На ВДНХ было столпотворение. Ильдар шёл по центральной аллее, и его не покидало ощущение, что вместе с ним, в немыслимом водовороте, двигается чуть ли не половина жителей столицы, которые пришли прогуляться на территорию знаменитой на всю страну выставки. Вместе с приезжими вся эта разношёрстная публика беспорядочно перемещалась, то бегом, то прогулочным шагом, между фонтанами, аллеями, павильонами, аттракционами и круговой панорамой.

Проходя через брызги фонтанов и группы фотографирующихся у них людей, миновав ракету «Восток» и окружающие её павильоны, молодой человек вышел к пруду, за которым находилась цель сегодняшнего дня – ресторан «Золотой Колос». Белоснежная величественная постройка напоминала санатории-дворцы на побережье Крыма или Краснодарского края.

Где-то внутри должен был находиться отец Наташи. Предстоял важный для Ильдара разговор и, обходя пруд, он сознательно замедлил ход, чтобы отдышаться и собраться с мыслями.

Овальное зеркало воды окружали столбы, похожие на сигнальные башни или маяки, указывающие путь к «причалу». Фасад ресторана был выполнен в лучших традициях сталинского ампира. Сдвоенные колонны образовывали галерею первого этажа, в глубине которой были видны арочные окна двух залов ресторана. На втором этаже находилось главное украшение здания: колоннада-лоджия с лёгким, почти воздушным, портиком с фронтоном. По обеим сторонам лоджии, словно крылья, открывались террасы.

У парадного входа стояла толпа людей, желающих попасть внутрь. Но вход был закрыт, а на двери висела табличка: «Спецобслуживание». Рядом стояли два автобуса.

«Здрасте, приехали, – иронично подумал Ильдар, – Очень кстати!»

До получения квартиры в Стрелецкой слободе они с мамой жили в коммунальной квартире на проспекте Мира, находившейся недалеко от ВДНХ. Мальчишки из окрестных домов гуляли по территории выставки как по собственному двору. Ильдар хорошо знал, что столичная элита любила проводить в «Золотом Колосе» всякие торжественные мероприятия или принимать иностранные делегации. Сюда захаживали пообедать члены правительства. Здесь накрывали столы для зарубежных знаменитостей. По слухам, Никита Сергеевич Хрущёв угощал кубинского революционера Эрнесто Че Гевару именно в «Золотом Колосе».

Он не был удивлён случившейся ситуации, но расстроился. В раздумьях пошёл вдоль ресторана в поисках телефонной будки. И тогда заметил на боковой аллее «чайку» с чёрным номерным знаком 10–13 МОС. «Ну да. На этой машине мы ехали с Наташей из Химок, – вспомнил Ильдар. – А потом весной она пару раз приезжала на ней, встречаясь со мной». И молодой человек вернулся ко входу в ресторан.

– Читать не умеешь? Давай, вали отсюда! Вон, занимай очередь. Через пару часов откроемся. Может, тогда и пущу, – снисходительно произнёс и ухмыльнулся хамоватый швейцар.

– Слышь, борода. У меня тут встреча назначена с очень большим начальником. Не пустишь, у тебя будут проблемы, – твёрдым голосом ответил Ильдар и добавил: – Смотри, не расстраивайся, если работу придётся менять.

Цербер внимательно, с головы до ног, осмотрел Ильдара и, похоже, раздумывал – захлопнуть дверь или нет. Но, рассудив, что борзый парень что-то из себя представляет, решил