Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

– Спасибо. Время ещё есть. Обсудим в семейном кругу.

– Если надумаете в наш вуз, милости прошу, – сказал Коровин и записал номер телефона.

Ровно через месяц произошла смена первого секретаря Краснодарского крайкома КПСС. Тимофея Зарубина вызвали в Москву. В кресло партийного руководителя региона сел Сергей Рекунов.

Это не был человек со стороны. Сергей Александрович долгое время проработал 1-м секретарём Сочинского горкома КПСС, после чего переехал в Краснодар, где возглавил исполнительную власть курортного края. Конечно, он не забыл, как ему приходилось отчитываться перед членами крайкома. Теперь ситуация перевернулась полностью. И он прилюдно распинал этих людей, ставших его подчинёнными, показывая – кто на Кубани хозяин.

Как часто бывает, первый секретарь старался исключить любые сравнения со своим предшественником. Его не волновал тот факт, что Тимофей Зарубин стал союзным министром. Тот, кто позволял себе упомянуть о решениях, принятых прежним руководителем, вызывал у Рекунова раздражение.

Сергей Александрович оказался человеком амбициозным и тщеславным. Для того чтобы продемонстрировать перед ЦК масштабы своей деятельности, первый секретарь поставил перед партийными организациями края задачу – в кратчайшие сроки увеличить производство риса. Он ездил по районам и требовал от парткомов, хозяйственных руководителей осваивать «кубанскую рисовую целину», превращать болота и плавни в рисовые чеки.

По всей стране наступил тот период, когда первыми секретарями обкомов и крайкомов стали назначать «настоящих мужиков», которые, если потребуется, и надавят, и крепкое словцо употребят. Рекунов был из их числа.

Глава крайкома приехал на собрание партийно-хозяйственного актива Славянского района уже в плохом настроении. Его план встречал сопротивление на местах. Заведующий сельскохозяйственным отделом горкома Славянска-на-Кубани докладывал:

– Чтобы выйти на показатели по сбору риса, нам придётся отказаться от люцерновых полей, сократив их посевную площадь вдвое. Резко снизится кормовая база для высокопродуктивных молочных коров. Мы не можем этого сделать. Соответствующее распоряжение было подписано Зарубиным.

– Кто такой Зарубин? – надменно спросил Рекунов.

– Союзный министр, – растерялся докладчик.

– Я ещё раз спрашиваю, кто такой Зарубин? – громогласно повторил вопрос первый секретарь крайкома.

В разговор вмешался приглашённый на заседание директор исследовательского института, занимающегося селекционной работой:

– Сергей Александрович, будет нанесён существенный урон природным условиям поймы реки Кубань, на сотни километров будет нарушена её речная структура. Работы в плавнях будут сопровождаться с риском для людей. Непролазная грязь, тучи комаров…

– Каких, нахрен, комаров? – взорвался Рекунов. – Это что за говно тут выступает? Немедленно снять с работы! Кто дал ему слово? Комаров они испугались…

Директор института покраснел, схватился за левую сторону груди и медленно сполз со стула. Заседание пришлось прервать. Приехала «скорая». Определив инфаркт, директора срочно повезли в больницу.

Для Серебрякова смена начальника прошла достаточно гладко. Ещё работая в Новороссийске, Владимир Михайлович пересекался с Сергеем Александровичем, в то время заправлявшим одним из крупнейших курортов черноморского побережья страны. Они не враждовали. Зависть тоже не проявлялась – делить-то было нечего. Теперь, когда стали работать под одной крышей, первый секретарь установил дистанцию с подчинённым и взаимодействовал с заведующим отдела через секретаря крайкома Калину.

В крае начали активно развиваться внешние торговые связи. У Серебрякова расширился круг обязанностей, но и выросли властные полномочия. В первую очередь сотрудничество выражалось в организации и проведении различных выставок, ярмарок с участием иностранных фирм. Западные товары, попавшие таким способом в Краснодар, обратно не увозились. Они распределялись среди «своих».

Изменились потребности людей. Желанной целью молодёжи стали джинсы. Их обладатель становился авторитетом в кругу сверстников. Визитными карточками моды стали брюки клёш, ситцевые платья. Всем хотелось чего-то необычного. Если на блузке, брюках стояла «югославская» или «итальянская» этикетка, то наряд считался бесподобным.

Спрос рождал предложение. Владимир Михайлович очень скоро в этом убедился. Он уже работал в крайкоме семь лет и не удивился, когда секретарь Калина по-свойски пригласил его попариться.

Баня была удобным местом, где в неформальной обстановке, за выпивкой под хорошую закуску решались многие вопросы. На этот раз состав приглашённых был необычен. Намахавшись вениками в парной, за столом в комнате отдыха собрались несколько руководителей предприятий городской торговли и общественного питания. Тут же сидел замдиректора туапсинской обувной фабрики. Руководил всем Вадим Георгиевич.

– Мы должны помочь нашим гражданам удовлетворить их законный спрос на высококачественные изделия. Наши товары могут быть не хуже западных.

Сидевшие за столом закивали, но смотрели не на него, а на Серебрякова. «Что это за спектакль? – подумал Владимир. – Ведь не на парткоме. Может, перестанет водить хоровод! Не просто же так он меня пригласил… Нет, не такой он человек!»

Словно услышав его мысли, Калина повернулся к Серебрякову:

– Владимир Михайлович, люди готовы выпускать внеплановую продукцию. Вы не возражаете им помочь?

– Существующий дефицит товаров народного потребления нужно устранять. Население нуждается в фирменной продукции. Главное, чтобы были созданы условия для этой работы, – уклончиво ответил Владимир.

– Не сомневайтесь. Условия мы создадим, – облегчённо ответил Вадим Георгиевич.

Напряжённое молчание сменилось шутками. Один из сидевших рядом стал разливать по рюмкам водку. Повернувшись к заведующему отделом крайкома, негромко сказал:

– Всё будет в ажуре! И ярлыки будут фирменными. Не сомневайтесь, Владимир Михайлович.

Серебряков понял, что его пригласили на встречу «цеховиков». Он знал, что в крае существовала теневая экономика. Через подпольные цеха гнали «левую» продукцию. Теперь он познакомился с этими людьми, которые были заинтересованы в его влиянии или прикрытии.

Уже перед выходом Калина отвёл его в другую комнату и сказал:

– А вы молодец! Всё правильно поняли. Это знак внимания от наших гостей.

Вадим Георгиевич вручил ему конверт. Там лежало шесть тысяч рублей.

…При Рекунове жизнь крайкома стала энергичной. Первый секретарь не переставал повторять своим подчинённым:

– Кубань должна быть первой во всем!

Будучи умным, деятельным человеком, Сергей Александрович понимал, что стремление хорошо выглядеть в глазах московского начальства надо подкреплять правильными поступками, которые будут замечены и должным образом оценены. Надо уметь себя преподнести.

Возможности Краснодарского края как нельзя лучше способствовали достижению этой цели. Лучшие здравницы, элитные санатории, целебные источники, горный воздух, хвойные леса, заповедные места и, наконец, мягкий климат. Заветная мечта каждого советского гражданина – получить путёвку в курортную «жемчужину» страны, город Сочи.

Среди миллионов граждан, прибывающих в край со всего Советского Союза, прилетали гости с особым статусом – крупные чиновники, партийные руководители, желающие отдохнуть от государственных забот. И Сергей Александрович поставил перед подчинёнными задачу – организовывать на высшем уровне отдых важных гостей из столицы.

Влиятельных московских вельмож встречали и провожали в VIP-зале аэропорта Адлер, расположенного в непосредственной близости от Сочи.

Заходя в зал, прибывающие на курорт сановники получали