Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

словно горная речка, переливалось звуками и на эвенкийском языке означало «девушку, потерявшую ведро». Здесь жило несколько сот старателей, которые прочёсывали драгами золотоносную речушку с одноимённым названием.

Но не эвенкийская речка была конечной целью проложенного из Епишино тракта. Он тянулся дальше, ещё на 35 километров, и упирался в рабочий посёлок золотоискателей Северо-Енисейский и находящийся рядом с ним прииск. В царское время здесь был Авенировский рудник, который переименовали в Советский.

Что в довоенное время, что после количество старателей с семьями оставалось практически неизменным. К лету 1979 года в нём проживали и работали чуть более шести тысяч человек. Они добывали золото, обживались, потихоньку сносили бараки и строили двухэтажные квартирные дома с печными трубами. К недавно прошедшему юбилею в посёлке появилась улица 60 лет ВЛКСМ, на которой построили жилища уже с центральным отоплением.

В послевоенное время в посёлке расчистили площадку под грунтовое лётное поле для «кукурузников». Но летали они редко. Приисковое начальство не беспокоило лётчиков своим грузом. Должно быть, боялись перевозить самолётом золотой песок и самородки. Не ровен час, сгинет, тогда ищи его по тайге!

Добытое золото под охраной доставляли к реке, переправляли паромом или по ледовой переправе в Енисейск, а затем отправляли на Большую землю. Тимохе довелось поработать в том посёлке. Вот он и рассказал о прииске в один из перерывов.

…Ильдар прогуливался вдоль берега. Затем перешёл на мостки. Сквозь прозрачное стекло колышущейся реки в такт то приближалась, то удалялась, вслед за волной, мелкая галька, усыпавшая дно Енисея. Один из камешков выглядел по-особенному красивым. Вот бы привести в Москву енисейский сувенир!

«Интересно, смогу донырнуть? – размышлял молодой человек. – А чего думать?! Нырну… Да и поплаваю заодно. Не зря же плавки надел!».

Он не мешкая скинул одежду, разбежался и, выписав в воздухе ласточку, стремительно вошёл в воду. В первые несколько секунд ему показалось, что он прыгнул в зимнюю прорубь. Ледяная вода обожгла тело, воткнулась сотнями игл. Ещё продолжая погружаться, молодой человек почувствовал, что чем ниже он опускается, тем сильнее его охватывают ледяные тиски. Ошарашенному Ильдару было уже не до камешка, лежащего на дне. Также пропало желание поплавать в своё удовольствие. Назад, на мостки!

Вынырнув, молодой человек обнаружил, что настил из досок оказался не рядом, как он предполагал, а отодвинулся на добрый десяток метров. Мостки стремительно удалялись. Невидимое глазу подводное течение понесло Ильдара вдоль берега. Он уже забыл про мостки и просто пытался выбраться на сушу. Какое там! Словно на тройке, искатель приключений проносился мимо хозяйственных построек, удивлённого мужика на берегу, конопатившего днище лодки, женщин, полоскавших бельё в Енисее.

Впереди показались постройки судоверфи, и течение стало притормаживать. Ильдар понял, что это шанс, и, размахивая руками, хлопая ногами по воде, устремился к берегу. Через несколько минут он усталый лежал на песке и старался отдышаться после водного кросса.

Мостки, на которых осталась одежда, скрылись за поворотом. Юношу унесло почти к устью речки Мельничной, впадающей в Енисей. Больше километра Ильдар брёл назад. Сибирская романтика, воспетая в песнях Александры Пахмутовой, выветрилась из головы.

…Столовая по воскресеньям не работала. Когда Ильдар вернулся, ребята заканчивали кашеварить. В меню был гороховый суп и большой запечённый кусок тайменя, который прикупили у местных. Из московских запасов на столе лежала колбаса. Приглашённые пообедать с бригадой Крысалёв и Радулин принесли спирт.

Выпили, закусили. Все ещё находящийся под впечатлением, Ильдар рассказал о своём приключении. Кто-то пошутил, но у большинства эта история радости не вызвала.

– Куда тебя понесло? Хоть бы предупредил…

Крысалёв снова разлил по стаканам. Рассказ зэка, сдобренный спиртом, убрал с лиц остатки безмятежности. Сибиряки знали, с батюшкой шутить не след!

Старинная загадочная река словно тайком подбиралась к городу. Начиная от места слияния Ангары с Енисеем русло выписывало дуги, а миновав город Лесосибирск, речные извивы превращались в крутые зигзаги. На подходе к Енисейску и минуя его, река рисовала петлю за петлей. И без того быстрое, течение Енисея ускорялось и неслось вдоль берега с особенной силой. Оно становилось то прижимным, то снова поворачивало на стремнину, вынося на середину реки поднятый со дна топляк. Бывали случаи, когда течение срывало плохо закреплённые брёвна, пришедшие в плотах. И тогда приходилось вылавливать и перехватывать их ниже по реке.

Покрасневшие от спиртного, зэки молча смотрели на Ильдара. Наконец, Антон Михайлыч произнёс:

– Сильно рисковал, паря. Под водой топляка много. А ежель на бревно налетел? И не очухаесси! Хорошо, выгреб… Могло унести на середь Енисея. Так бы и плыл до Усть-Кеми. А то мертвяка иногда вылавливали аж у Подтёсово.

…Через несколько дней Ильдара перевели с эстакады на обслуживание главной линии бревнотаски. Надо было ходить вдоль цепи и контролировать проход бревна с одной секции на другую. В момент передачи стволы подскакивали, могли завалиться, порвать цепь. Чтобы исключить такие косяки, вдоль бревнотаски ходили двое сплавщиков.

Перевод на главную линию не был ссылкой. На эту пару работников расписывался наряд так же, как и на остальных. Будучи опытным мужиком, бригадир считал правильным передвигать сплавщиков с одного вида работ на другой. Люди приобретали новый опыт, при необходимости обеспечивалась взаимозаменяемость. Кроме того, это была возможность отдохнуть как физически, так и психологически.

Главный конвейер находился под самым солнцепёком. Ильдар изошёл по́том в чёрном рабочем костюме. Одежда прилипала, стесняла движения. Молодой сплавщик решил нарушить принятую форму одежды и снял робу. Рабочий вид обозначали лишь сапоги и кантарь.

Стоявший недалеко Радугин рассмеялся, но ничего не сказал.

– Чего смеёшься, Тимоха?

– Да так… Погоди малёха, скоро узнашь.

Действительно, ждать пришлось недолго. Вместе с мокрыми брёвнами на хранилище завода поднималась мошка.

Рой насекомых облепил стоящего в плавках московского студента. Ильдар взвился от боли. Не обращая внимания на остальных, юноша подпрыгивал, бил себя по обнажённому телу, пытаясь согнать прилетевшую заразу. Дикая пляска не давала результата. С выпученными глазами молодой сплавщик оглядывался в поисках брошенной робы.

– Ты что, идиот?! – закричала выскочившая из будки помощница бригадира Прасковья. – Это же не пляж! – вскинула руками в сердцах.

Удивленная или возмущенная московским безрассудством, «хозяйка» лесосплава от души произнесла такую сочную тираду, что рядом стоящие мужики уважительно переглянулись.

– Понимает! – одобрительно кивнул им Радулин.

…Следующий день был воскресный. Но студенты катастрофически не выполняли план, и московская бригада собиралась на работу.

Изъеденного гнусом Ильдара оставили дежурным по бараку. Тело неопытного сплавщика «взрывалось» и ныло.

– Да, Ильдар. Налетел ты на двадцатку, – сказал Гарик, прижигая места укусов йодным тампоном.

– Толку от тебя пока что не будет, так что займись хозяйством, –