Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

– Есть мысль, можно судьбину исправить, – быстро пояснял Никишка и показал рукой на соседнее быстрое русло, омывающее остров с правой стороны. – Дощаник с пятью стрельцами оставь здесь. Пусть затворят вход в клеть, далее из пищалей стреляют. Мы на стругах обойдём остров. Станем над ворогами и опосля разобьём.

– Любо, – подхватил Чекан. – Будет дело! Повеселимся.

– А как же стрельцы на дощанике? – спросил Радомир.

– На всё волюшка божья, – развёл руками Никишка, – может и сгинут. Других сохранишь, выполнишь волю боярскую. Решай быстрея!

– Веди в правую! – обречённо согласился Радомир. С перекошенным лицом он кинулся отдавать приказ стрельцам на дощанике, понимая, что оставляет их на погибель.

Никишка Рваное Ухо показал всем следовать за ним и стал огибать Колгуяк с другой стороны. Прикрываясь от вражеских стрел естественной защитой, струг за стругом, цепочкой шли за головной лодкой, обходившей встречные буруны.

– Налягай, мать вашу! – кричал кормщик гребцам.

Сцепив зубы, с красными лицами, по которым текли ручьи, стрельцы дружно работали вёслами, сажень за саженью преодолевая быстрое течение.

– Братцы, наддай! Вином зальёмся, опосля, – перекрикивал шум воды Никишка. В мокрой, разорванной рубахе он стал похож на водяного.

Тяжело дыша, измотанные гонкой и борьбой со стихией, стрельцы обогнули речной «черпак». Ещё не видимые врагу, гребцы перестали грести, набираясь сил для атаки. Понимая, что впереди предстоит кровавая сеча, Радомир дал всем перевести дух.

– Ну, будя, – сказал Мишка Ярый, повернувшись к сыну боярскому. – Надобно спасать товарищев своих.

Перекрестившись, Радомир отдал команду на боевое построение. Струги служилых людей вышли из-за острова и теперь оказались за спинами нападавших. Их взгляду открылась трагическая картина. Часть остяков окружила тобольский дощаник и, уже захватив судно, перебралась на него. Оставшиеся на нём стрельцы не подавали признаков жизни.

– В ширину вставай! – орал на всю реку Чекан и, грозно размахивая топором, показывал кормщикам на других судах их место в строю.

Развернулась боевая флотилия. Обретя второе дыхание, злые гребцы разгоняли струги, направляя их сверху на остяцкие суда.

Настал решающий момент. Сближаясь с пиратами, стрельцы сделали залп из пищалей, нанося урон и нагоняя страх. Словно сорвавшаяся лавина, флотилия, гонимая частыми взмахами вёсел и течением, вставшим теперь на их сторону, понеслась вниз – на остяков. Ещё залп. Наконец, гребцы бросили ненужные вёсла, ощетинились саблями и бердышами.

– Сары́нь на ки́чку! – закричал Никишка Рваное Ухо, подавая команду стрельцам бежать на носы своих стругов.

Словно два разъяренных медведя, Мишка Ярый и Ванька Чекан в диком, зверином кураже перепрыгнули на дощаник остяков и стали крушить топорами головы лучникам. За ними ринулись стрельцы, беря на абордаж разрозненные илимки.

Ужас охватил пиратов. Часть лодок устремилась вниз по течению. Пытаясь покинуть сражение, они сталкивались друг с другом, ударяясь бортами и переворачиваясь.

Не ожидал Кинема такого поворота событий. Остяцкий князь и его немногочисленная охрана свернули в широкую протоку, уходящую в глубь тайги.

Поднявшееся над рекой солнце высветило еще не остывших от боя ратников на стругах, плывущие по воде тела пиратов, два дощаника – один, разорённый, с убитыми стрельцами, лежавшими на палубе, и другой, весь залитый кровью лучников. Тут же рядом качались на волне сбившиеся в группу лодки-илимки с остяками, сдавшимися в плен.

Чекан да Ярый уже где-то раздобыли вина. То ли от качки, то ли от спиртного оба пошатывались. Подельщики переговаривались друг с другом и вытирали руки о свои рубахи, оставляя на них красные пятна.

– Исполать тебе, сын боярский, что в поход нас взял, – сказал Чекан, поклонившись Радомиру. Новгородский ушкуйник посмотрел хмельными глазами на дворянина и, наклонившись к его уху, произнёс: – Житие прежнее вспомнил.

Мишка Ярый через толмача расспросил пленных остяков. Затем подошёл к молодому дворянину и стрелецкому сотнику.

– Норга выведал, напали они не случайно, готовились к встрече, – сказал Ярый, заглядывая в глаза предводителям отряда. – Двое пленных доносят, князец Кинема ждал наш отряд и знал сколь в нём ратников.

Нападение приобретало совсем иной оборот. Эту новость нельзя было оставить без внимания.

– До Нарыма мало идти осталось, – сказал Селезнёв и, повернувшись к Данилову, отдал приказ: – Ценных пленных под охраной семи стрельцов направишь в Сургут. Назначь старшего. Пойдут быстро, на остяцком дощанике. Пусть сургутский воевода доставит их в Тобольск для дознания. Я отпишу память князю Куракину. Опосля пусть стрельцы возвращаются в Нарым и далее на Кеть.

– Людишек мало останется. Пятерых потеряли, – было возразил сотник.

– Гриша, дойдём… До Нарыма оставшихся пленных посадим на вёсла, – пояснил Радомир. Он посмотрел на лодки пиратов и твёрдым голосом добавил: – Осмотри илимки. Добрые возьмём с собой. Остальные сжечь!

Стрелецкий сотник далее перечить не стал. Данилов кивнул головой и пошёл отдавать распоряжения.

…В Нарымской крепости задерживаться не стали. Надо было торопиться. Через два месяца Кеть замёрзнет. Предстоял подъём в верховья сибирской реки, которая протянулась по тайге на полторы тысячи вёрст.

Летний месяц зарев вступил в свои права, и половодье, как правило затяжное в этих местах, уже прекратилось. Устье изобиловало протоками, которые замысловатыми кружевами выходили из главного русла и, вдоволь накрутившись, возвращались обратно.

Суда тобольской флотилии уже 10 недель находились в пути.

– Вона река Елтыр, – сказал Норга Чингин. Он показал рукой на речушку, вливающуюся в Кеть, и несколько раз уважительно поклонился на левую сторону. – Здесь был последний коч хозяина Нарыма. Великий князь Воня над всей Пегой Ордой правил.

Сын боярский Селезнёв, стрелецкий сотник Данилов, да и другие колонисты слышали, а кому-то довелось и воевать против этого князьца. Он долгое время был «занозой» для русских властей.

У главы племен селькупов Вони был военный союз с сибирским правителем Кучумом. Но даже после падения Сибирского ханства князец продолжал сопротивление. Чтобы сделать его сговорчивым и заставить жителей Пегой Орды вносить ясак пушниной в царскую казну, взяли в заложники его сына Урунка. Родовитый княжич содержался на аманатском дворе в Тобольске. Но эффект получился обратный. Воня призвал под знамёна 400 воинов-селькупов и грозил пойти на Сургут.

Угроза была реальной, и к организации похода против Пегой Орды царские власти отнеслись очень серьёзно. По многим сибирским городам и волостям собрали 550 служилых людей. Их дополнительно вооружили орудиями – полковыми пищалями. Из Тобольска рекрутировали 100 сибирских татар. Рать получилась внушительная. Она не уступала силам, которые боролись против сибирского хана Кучума.

Успех операции русских войск был предопределён. Воня потерпел поражение. После того как в 1598 году на исконных землях селькупов был поставлен Нарымский острог, сопротивление было подавлено. Орда прекратила своё существование, большинство её жителей подчинились московскому царю. Часть селькупских племён отправилась в северные земли