Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

Вероятно, Гердень входил в ближайшее окружение Миндовга и надоумил короля забрать у Довмонта супругу, родную сестру Марты. Довмонт мстил лично Герденю, который теперь выступал союзником сына Миндовга Войшелка. О дальнейшей судьбе супруги Герденя данных нет. Про Довмонта известно, что примерно в период около 1282 г. (в любом случае до 1293 г.) он взял в жены дочь князя Дмитрия Александровича. Именно зятем великого князя Владимирского он прежде всего представлен в Повести о Довмонте[517].* * *

По возвращении из удачного налета на Герденя авторитет Довмонта, должно быть, значительно вырос. Летом 1265 г. уже новгородцы воспротивились его изгнанию из Пскова. Князь старался оправдывать возлагаемые на него надежды. На зиму 1265/66 г. он совершил новый поход в Литву:

«Того же лета, на зиму, ходиша пакы пльсковичи на Литву съ княземь Довмонтомь».

А в 1266 г. совместный поход в Литву провели псковичи с новгородцами:

«Того же лета ходиша новгородци съ Елеферьемь Сбыславичемь и с Доумонтомь съ пльсковичи на Литву, и много ихъ повоеваша, и приехаша вси здорови» [НПЛ. С. 85, 315].

Примечательно, что новгородцев возглавлял не князь, а Елферий (Олферий, Юрий) Сбыславич – возможно, сын героя Невской битвы посадника Сбыслава Якуновича. В эти годы, как писал Янин, «правящая боярская верхушка предпринимает меры к упрочению своего положения» [Янин 2003. С. 219]. В ходе конфликта 1257 г., когда новгородцы взбунтовались в ожидании монгольской переписи, был убит ставленник Александра Невского – посадник Михаил Степанович. На рубеже 1257/1258 гг. ему на смену пригласили из Ладоги Михаила Федоровича:

«Тои же зимы даша посадничьство Михаилу Федоровичю, выведше из Ладогы; а тысячьское Жироху даша» [НПЛ. С. 82, 309].

Михаил Федорович первое время, вероятно, был для Новгорода «варягом», призванным примирить враждовавшие группировки, размежевание между которыми становилось все более экономическим (по социальному статусу), а не географическим (в соответствии с принадлежностью к той или иной улице, концу). Новый посадник был лицом, с которым связаны первые сохранившиеся письменные докончания Новгорода с князьями. Возможно, такие соглашения заключались и ранее, хотя не были письменными. Теперь пришло время для фиксации.

При Александре Невском, надо полагать, Михаил Федорович действовал вполне в русле политики князя. За период правления Александра вообще не известно ни одного возмущения в среде новгородцев – вплоть до монгольской переписи – четверть века (1230–1255 гг.). Можно сказать, что город пребывал в состоянии внутреннего покоя. В эти годы выросло новое поколение, спокойное за свое будущее и уверенное в собственных силах. Недовольство монгольской переписью нарушило идиллию: из непобежденных новгородцев хотели сделать данников.

После смерти Александра Ярославича руководители общины попытались высвободиться из-под великокняжеского покровительства. Скорее всего, инициатором был именно Михаил Федорович. Как мы помним, в 1254 г. Ярослав Ярославич уже пытался укрыться от монгольской власти на севере – он бежал сначала в Ладогу, а потом в Псков. Вероятно, что, выведенный в 1257 г. из Ладоги, Михаил Федорович в 1254 г. тоже был там посадником. Бегство Ярослава из Твери именно в Ладогу может говорить о том, что Михаил Федорович уже тогда обладал неплохими контактами в Твери и не относился к сторонникам «замирения Орды». В 1255 г. новгородцы уже пытались совершить то же, что они сделали в конце 1263 г., – выгнать сына великого князя и посадить его брата. Тогда не удалось, но теперь получилось. Великокняжеский стол после смерти Александра Невского занял Андрей, а Ярослав принял Новгород и согласился подписать с горожанами письменное докончание. Под руководством посадника Михаила Федоровича был составлен «новый формуляр докончальной грамоты с князем», проекты которой дошли до наших дней [Янин 2003. С. 219]. Ярослав занял стол на четко регламентированных условиях [ГВНП. № 1–2].

Одновременно, судя по всему, в конце 1263 г., вскоре после изгнания Дмитрия Александровича, был заменен тысяцкий. В 1257 г. вместе с Михаилом Федоровичем тысяцким избрали Жирослава, который также упоминается в договорной грамоте с немецкими городами 1263/1264 гг. [НПЛ. С. 82, 309; ГВНП. № 29]. Однако в докончальных документах с Ярославом Ярославичем фигурирует уже тысяцкий Кондрат, погибший впоследствии в Раковорской битве. Очевидно, что смена тысяцкого произошла незадолго до приглашения на новгородский стол Ярослава. Причины этой ротации, вероятно, стоит искать в тех же тенденциях к дистанцированию от суздальской политики, которые мы наблюдали в 1255 г. и будем наблюдать позднее.

В 1264 г. казалось, что Ярослав надолго обосновался на Волхове, но буквально через несколько месяцев умер великий князь Андрей Ярославич, и новгородский правитель занял его место. Город опять оказался в ситуации, когда им верховодит великий князь и его дети-наместники. Надо полагать, с попыткой продемонстрировать Ярославу, что не все в его праве, было связано сопротивление новгородцев походу на Псков в 1265 г. Псковичи выступили пробным камнем для новгородцев: они пригласили к себе князя-воеводу со стороны и даже не посоветовались с суздальцами. Неизвестно, какие аргументы они действительно представили великому князю – но воевать за его полномочия они отказались.

Как писал Пашуто, новгородцы «надеялись найти в Довмонте союзников против притязания самих суздальских князей и не ошиблись» [Пашуто 1959. С. 54]. Новгородцы отказывались поддержать Ярослава против Довмонта не ради псковичей, а ради сопротивления великокняжескому мнению. Разумеется, главным аргументом должны были выступить военные успехи Довмонта: вероятно, к этому времени уже стало известно о его победе над Герденем. Кроме того, Довмонт вовсе не собирался вносить раскол в административную иерархию. Наоборот, он включился в нее. Только договоренность с великим князем могла закрепить за ним Псков – никакая фронда против великокняжеской власти не привела бы его в пантеон защитников православия.

Летом 1265 г., когда Ярослав прибыл в Новгород с полками на Довмонта, им двигала обида за своеволие псковичей[518]. Однако он также был заинтересован в прочной защите на Западе. Надо полагать, Довмонт не стал выдвигать исключительных требований и признал верховенство Ярослава, чем смог удержаться в Пскове. Первое время он был там просто воеводой. Его статус, возможно, изменился позднее – после смерти Ярослава (ум. 1272). Но и потом прочное псковско-новгородское согласие не дало трещины. Став псковским князем, Довмонт более 30 лет сохранял «деятельный союз с Новгородом».

* * *

Янин считал, что в эти годы в Новгороде сложился постоянный совет при посаднике – некий олигархический орган республиканской власти [Янин 2003. С. 220]. В 1268 г., прибыв в Новгород после Раковорской битвы, Ярослав осуждал за неверные внешнеполитические ожидания и хотел лишить волости Жирослава Давыдовича, Михаила Мишинича и Елферия Сбыславича [НПЛ. С. 87–88, 318–319]. Скорее всего, эти люди воплощали вместе с погибшим в Раковорской битве посадником Михаилом Федоровичем и тысяцким Кондратом некую группировку сторонников суверенитета, располагавших доверием общины[519]. Нередко можно наблюдать, как государства, осознавшие новый уровень политической зрелости, начинают внешние завоевания и самоутверждаются за счет соседей.