Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

Подобное происходило при организации совместного новгородско-псковского похода на Литву в 1266 г. Назначение Елферия Сбыславича руководителем экспедиции было связано со стремлением представить этот поход князю как некое вольное предприятие частных лиц, а не государственную кампанию. В случае поражения можно было бы разделить ответственность.* * *

Удача в эти годы преследовала северян. Походы 1265–1266 гг., с одной стороны, не привели к существенному изменению ситуации в Литве и не поколебали положения Войшелка, но, с другой стороны, на длительное время обезопасили псковское порубежье от литовских набегов. Фактор литовской угрозы был забыт на Северо-Западе Руси почти на столетие.

В ходе одного из походов Довмонта, как сообщают некоторые летописи, погиб князь Гердень. Новгородская четвертая и родственные ей летописи отнесли гибель Герденя к кампании 1266 г.:

«Того же лета Новгородци съ Елеуферьемь Сбыславичемъ, а Домантъ съ Псковици, повоеваша Литву и Герденя убиша» [Н4Л. С. 236].

А Рогожский летописец причислил гибель Герденя к первому же походу Довмонта в 1265 г.: «Того же лета ходилъ Домонтъ съ Плесковичи и взятъ Литовскую землю и Герденя убилъ и опять ходилъ» [Рогож. С. 33].

Надо полагать, Довмонт завершил серию нападений на Литву только после устранения своего главного врага Герденя, то есть около 1266 г.[520] Следующие предприятия он сориентировал уже на эстонские земли. Именно туда будет повернуто внимание русских правителей в последующие годы.

§ 5.2. Раковорский поход, 1268 г.

В результате походов Довмонта 1265–1266 гг. была снята острота литовской угрозы для областей Северной Руси. Можно было сменить направление военных предприятий. Особенно рельефно это зафиксировала летопись в статье 6776 г., повествующей о кампании новгородцев осенью 1267 г.:

«Сдумаша новгородци с княземь своимь Юрьемь, хотеша ити на Литву, а инии на Полтескъ, а инии за Нарову. И яко быша на Дубровне, бысть распря, въспятишася и поидоша за Нарову къ Раковору, и много в земли ихъ потратиша, а города не взяша; застрелиша же с города мужа добра Федора Сбыславича и инехъ 6 человекъ; и приехаша здорови» [НПЛ. С. 85, 315].

Войско двинулось из Новгорода по традиционной дороге на Псков и остановилось на известном пограничном пункте между Новгородской и Псковской землями – на Дубровне (село на р. Удохе), где весной 1228 г. князь Ярослав узнал, что псковичи отказываются его принимать. Здесь в новгородском войске произошел раскол, который можно трактовать как спор о внешнеполитических ориентирах.

В отличие от похода 1266 г., армию возглавлял князь. Нападение на Литву могло спровоцировать ответное вторжение в суздальские земли. Литовских налетов на Северо-Восток не было с 1258 г., а с осени 1261 г. между Литвой и Владимирским великим княжеством формально установился мир-союз. Атаки Довмонта могли восприниматься личным предприятием, обоснованным местью. Новгородский поход в 1266 г. также не имел официального статуса – его возглавляло частное лицо. Однако когда во главе войска идет князь – наместник великого князя, – речь идет уже о войне. Суздальские правители отлично понимали, что, оставшись в стороне от развития новгородских нападений, они рискуют лишиться поддержки общины. Вероятно, опасения конфликта с Литвой признавались во Владимире менее значимыми, чем утрата авторитета в Новгороде.

Предприятие 1267 г. носило государственный характер – во главе стоял князь Юрий Андреевич, сын великого князя Андрея Ярославича (ум. 1264), наместник великого князя Владимирского. Первоначальной целью похода, вероятно, была Литва. Однако князь или его сторонники сумели переубедить участников. На Дубровне состоялся спор. На основе сведений летописи затруднительно реконструировать аргументы сторон, но все же можно высказать некоторые соображения.

Надо полагать, направляясь к Пскову, новгородцы рассчитывали на подключение к кампании Довмонта, но тот уже достиг главного результата – отомстил и убил Герденя. Теперь нападению должна была подвергнуться некая иная область Литвы, поскольку Нальша и Делтува были уже изрядно пограблены в прошлые годы. Соответственно, главные аргументы сторонников отказа от похода на Литву:

– можно спровоцировать большую войну с Литовским королевством;

– ближайшие области уже ограблены, и надо менять ориентир для нападения, то есть идти глубже в Литву, что опасно;

– вероятно, у литовца Довмонта не было желания грабить родину просто ради наживы, ведь месть уже исполнена.

Альтернативой литовскому походу был предложен Полоцк. Некоторые исследователи готовы признать, что в 1267 г. между Новгородом и Полоцком разгорелся некий спор, который вызвал желание разрешить его военным путем[521]. Думается все же, что конкретного новгородско-полоцкого конфликта не было. Полоцк в эти годы фактически превратился в литовскую провинцию, которой управлял ставленник Войшелка князь Изяслав. Даже в конфессиональном плане этот регион уже не являлся монопольно православным. Западные исследователи считают, что «Русское епископство», упоминаемое в составе диоцеза Рижского архиепископа в 1255 г., – это Полоцк [LUB, I. № 282]. К концу XIII в. главенствующее влияние в этой области действительно приобрела Римская церковь – здесь был и латинский епископ.

В составе «Мерила праведного», сборника нравоучительных наставлений отцов церкви, сохранившегося в рукописях середины XIV в., имеется «Наставление тверского епископа Семена»[522]. Это сочинение представляет собой краткий диалог между полоцким князем Константином и его первосвященником о справедливом суде. Симеон как епископ Тверской впервые упоминается в летописи как участник погребения князя Ярослава Ярославича в Твери – начало 1272 г. [НЛ. С. 150; СЛ. С. 111]. Это первый тверской епископ, известный источникам. Впоследствии он упоминался в летописи как инициатор строительства в Твери каменного Спасо-Преображенского собора (1285–1290 гг.) – первого каменного храма, заложенного на Северо-Востоке Руси после монгольского нашествия [ЛЛ. С. 483]. Также сообщается о его смерти 2 февраля 1289 г.[523] Исследователи давно обратили внимание, что «Наставления» Симеона адресованы именно полоцкому князю, и епископ говорит там от первого лица. В качестве полоцкого епископа Симеон упоминается среди участников церковного Собора в 1273 г.[524] Под именем «Симеонъ ис Полотцька» фигурирует он в перечне тверских епископов, вставленном в начало некоторых летописей[525].

Таким образом, судя по всему, полоцкий епископ Симеон в какой-то момент в период с 1264 по 1273 г. сменил свою кафедру на Тверь[526]. Надо полагать, в период полоцкого княжения в 1263–1264 гг. князя Константина – того самого Константина, участника похода на Юрьев 1262 г. и зятя Александра Невского, – епископ Симеон был еще в Полоцке. Но в 1272 г. мы застаем его в Твери, а в 1273 г. во Владимире на церковном соборе. Причем в 1273 г. Симеон продолжает представлять Полоцк, да и статус его в Твери подчеркивался тем, что происходил он из древнейшей русской епархии в Полоцке. Само утверждение епископии в Твери должно быть связано с тем, что полоцкий епископ Симеон избрал ее своей резиденцией. Образование местной епархии связано с его переходом в Тверь. Ситуации с переносом столицы архиерея и даже, возможно, митрополии в эти годы фиксируются часто. Некоторые епархии вообще исчезли (Переяславская, например). Другие иерархи превратились в путешественников (например,