Изумлённый сфинкс - Лев Александрович Новиков

В середине мая 1964 года Нил будет перекрыт! Не случайно арабы говорят: «1964 год — год Асуана!»

Первая очередь Асуанской стройки вступает в действие.

Теперь американские деловые люди досадуют, что упустили такой бизнес. Причем их даже не столько беспокоит упущенная возможность заработать деньги, сколько потерянный в глазах африканских народов престиж. Они отлично понимают, что перекрытие Нила в точно намеченные сроки — это не только крупная техническая, но и политическая победа. Бывший вице-президент США Р. Никсон немало в свое время позлословил по поводу стройки на Ниле. Когда же он посетил ее, то вынужден был выступить с красноречивым признанием. «Теперь я убедился, — заявил Р. Никсон, — что строительство высотной Асуанской плотины после его завершения будет одним из чудес света. Это строительство действительно произвело на меня удивительное впечатление».

После пуска первой очереди Садд аль-Аали никто не станет сомневаться в том, что и вторая очередь будет введена строго по плану — в 1970 году.

Объединенная Арабская Республика станет получать более 10 миллиардов киловатт-часов электроэнергии в год. Это позволит пустить десятки новых фабрик и заводов. Будут орошены миллионы федданов[4] новых земель. Национальный доход республики увеличится вдвое.

Вековая мечта египетского народа сбывается.

Пройдут годы, но Асуанская плотина, как сказал Никита Сергеевич Хрущев, будет вечно возвышаться как символ прочной дружбы между народами наших стран, как величественный памятник их сотрудничества во имя великого дела мира.

...Со времен фараонов люди поклонялись тебе, Нил, старались умилостивить, задобрить: устраивали в твою честь празднества, приносили тебе в жертву самых красивых девушек. И по сей день, как и в древние времена, не угасло религиозное преклонение перед капризным «владыкой». Так же к дням половодья люди приурочивают свадьбы, совершают традиционные обряды, спускают на воду лодки, украшенные цветами и флагами. Только вместо девушки теперь бросают в реку нарядную куклу.

Катит свои воды Владыка и не чувствует, что кончается его власть над людьми, что скоро придется ему подчиниться их воле. А может быть, чувствует и даже радуется тому, что не бессмысленными жертвоприношениями и преклонением добиваются люди своего счастья, а трудом и силой разума. Да и почему бы ему не радоваться? Его воды оплодотворят отторгнутую у пустыни иссохшую землю, станут вращать турбины гигантской электростанции. И тогда к тем огням, что отражаются сейчас на его поверхности, присоединятся миллионы других — огней большого человеческого счастья, великой радости.

Катит свои воды Нил...

Прощай, могучая река! Мы были рады познакомиться с тобой, поговорить по душам. А теперь нам пора в путь. Нас ждут наши друзья.

Человек всегда будет благодарен тебе, могущественный бог далеких предков и надежный друг человека наших дней, который теперь с тобой на равных.

А традиции? Они, надо думать, сохранятся. По-прежнему в пору разлива берега твои будут оглашаться музыкой и песнями, по-прежнему тебе будут приносить в жертву красивую куклу.

Ищем земляков

В машине душно, как в парилке. Не спасают и опущенные стекла. Воздух, врывающийся в кабину, горячий и какой-то тягучий. Платок не успеваешь выжимать, пот ручьями струится за шиворот. Рубашка прилипает к спине и жжет, будто горчичник.

Мы едем от Нила на восток. Река осталась за спиной уже километрах в двухстах. Мы, однако, и теперь еще чувствуем ее силу — каналы с мутно-желтой водой продолжают сопровождать нас. Один из каналов, прорытый, говорят, чуть ли не во времена великого Рамзеса, Тянется до самой Исмаилии, куда лежит и наш путь.

— Исмаилия вам понравится, вот увидите, — уверяет Антуан. — В Исмаилии красиво. Там раньше жила иностранная знать, которая управляла Суэцким каналом — англичане, французы. Богато жили, вот увидите. На роскошь денег не жалели, строили не для кого-нибудь, а для себя. Вышло же наоборот, — Антуан улыбнулся и сдунул капельку пота со щеки. — Правильно вышло.

— Подъезжаем, — предупредил он. — Вон, видите, впереди финиковая роща. Это начинается Исмаилия.

Исмаилия резко отличается от прочих небольших арабских городов, в которых мы побывали. Тут почти не встретишь убогих глинобитных домиков, которыми так похожи одна на другую окраины египетских селений, где ютится беднота. Исмаилия — город чистый, с просторными асфальтированными магистралями, над которыми простерли зеленые стрельчатые лапы высокие, холеные пальмы. Большинство улиц, особенно в той части города, которая прилегает к озеру Тимсах и порту, застроены красивыми двухэтажными коттеджами и виллами, обнесенными каменными оградами. Об этих виллах и говорил Антуан. Тут маленькие, тихие зеленые переулки, уютные и безлюдные; все располагает к безмятежному отдыху.

Сейчас здесь живут сотрудники канала: лоцманы, диспетчеры, чиновники администрации. А рядом — трех-четырехэтажные дома из бетонных блоков, здания, уже готовые или строящиеся. Растет еще один жилой квартал. Коммунальные дома заселяются рабочими канала. Они, конечно, довольны квартирами, которые никак не сравнишь с прежними барачными клетушками.

Исмаильское управление лоцманской службы — одноэтажное, но высокое каменное здание, обнесенное забором из колючей проволоки. У входа — под грибком — дежурит солдат. Суэцкий канал входит в число важнейших стратегических объектов страны, и его берега бдительно охраняются армией.

— Мы — русские моряки; ищем земляков, — объясняем солдату. Он, козырнув, пропускает нас.

Диспетчерская помещается в большой, светлой комнате с окнами на озеро. За деревянным барьерчиком сидят дежурные в легких форменных белых костюмах и фуражках с эмблемой канала. Зуммерят телефоны. К дежурным подходят лоцманы, или, как их тут величают, «пайлотз». Они только что прибыли от Суэца с головными судами конвоя[5], идущего на север. Суэцкие лоцманы, передав эстафету своим исмаильским коллегам, зашли отметить путевки: работа выполнена. Теперь лоцманы на автомобилях вернутся домой, чтобы на другой день снова провести сюда, в Исмаилию, корабли из Красного моря.

Дождавшись, когда освободился один из дежурных диспетчеров, мы изложили ему свою просьбу. Он кивнул:

— Ну, конечно, знаю русских лоцманов. Лавров? Да, он идет с этим конвоем, но будет в Исмаилии лишь к вечеру, его судно где-то в хвосте.

— А кто сейчас может быть дома из русских, которые живут в Исмаилии?

— Одну минуту, — диспетчер просматривает график. — Та-ак... Мистеры Поданев, Герасимов и Примак на проводке. Мистер Нагибин должен быть дома. Ему можно позвонить по телефону 26–24. Соединить вас с ним? Сейчас. — Дежурный набирает номер и, убедившись, что хозяин дома, протягивает нам трубку, переставив аппарат на барьер.

— Хэлло! Пайлот Нагибин! — слышится в трубке голос.

— Здравствуйте, Леонид Николаевич!

— Кто это?

— Земляки. Хотели бы с вами повидаться!

— Вот сюрприз! Маша, гости из Союза (это, видно, относится