Приключения на Изнанке. Исчезновение волшебника - Алиса Шур

кому-нибудь споткнуться, как вверх взвивалась пыль, норовившая залететь в глаза. На третий день путешествия они оставили позади Лес Шепотов и оказались у подножия Драхенхорта. Именно там, вырубленный прямо в теле горы, находился замок отца Эльвин.

Чем ближе они подходили к проклятым местам, тем мрачнее становились Лоркан и Делвин. Все чаще, оставляя Майкрона наедине с Эльвин, они уходили то на охоту, то на разведку, и подолгу обсуждали план действий – впервые за долгие годы их дружбы, разработанный без участия рыцаря Ордена Щита, сэра Майкрона.

Лоркан и верил Эльвин, и не верил. Сама по себе девушка довольно быстро завоевала его расположение. Она никогда не жаловалась и не бежала от работы, была весела и так искренне интересовалась у спутников укладом жизни вне единственно знакомого ей Замка, что сопротивляться ее обаянию подчас было просто невозможно. Лоркан улыбался, охотно отвечал на ее расспросы, но стоило только Эль – так они стали звать ее между собой – увлечься разговором с кем-то другим, как выражение глаз следопыта, по-прежнему обращенных к ней, неуловимо менялось. Ему не хотелось думать, что она сознательно ведет их к погибели, но он не мог избавиться от подозрения, что эта девушка – просто часть плана неведомого колдуна или того, с кем он заключил пакт. Последнего Лоркан опасался больше всего.

Друзья долго пытались растолковать Эль разницу между волшебниками, чародеями и колдунами. То, что было усвоено каждым из них с детства, на поверку оказалось трудноуловимым. На Фланланде каждый знал, что волшебники учатся магии по книгам, ведьмы и чародеи рождаются с даром и учатся управлять им самостоятельно, а колдуны… Колдуны заключают пакт с древними божествами и темными силами, чтобы получить свою ужасающую силу в обмен на вечное служение. Казалось бы, все просто и понятно, но Эль и здесь умудрилась поставить их в тупик.

Как ведьмы и чародеи узнают, в чем заключается их дар?

Если всем вокруг хочется могущества, почему волшебником не становится каждый второй? Если человек чувствует в себе тягу к волшебству, не значит ли это, что оно в нем уже есть?

Если колдуны получают свою магию, только заключив пакт, как им удается вызвать божеств и темные силы?

Что именно подразумевает под собой вечное служение?

Друзья лишь руками разводили. Эль это нимало не печалило – она просто улыбалась и задавала следующий вопрос, как правило, еще заковыристее. Правда, отдуваться по большей части приходилось Майкрону – да он и не возражал.

Сколь долго бы Делвин и Лоркан ни обсуждали свой запасной план, причины, по которой в него единодушно решили не посвящать Майкрона, друзья не коснулись ни разу. Лишь однажды Делвин обронил вскользь, что «с Майкроном все понятно, непонятно только, что с этим делать» – однако Лоркан эту тему не поддержал и переключился на насущный вопрос.

Как быть, если они попадут в засаду?

В глубине души, и бард, и следопыт не сомневались, что так оно и случится.

Когда выяснилось, что Эль слышала от отца об Ульвине Всезнающем, они надолго лишились дара речи. За это время Майкрон умудрился разговорить новоявленную чародейку и выяснить вот что: в день побега отец объявил Эль, что отбывает по срочному делу. Накануне в их замке объявился гость, и отец допоздна спорил с ним о чем-то в приемной. Эль маялась от скуки в библиотеке, бо́льшая часть книг в которой были написаны на незнакомом ей языке. В какой-то момент ее внимание привлек фолиант на одной из верхних полок, который, судя по корешку, мог быть написан на всеобщем. Раскачиваясь на вершине огромной лестницы и судорожно пытаясь выцарапать с туго набитой полки вожделенную книгу, Эль неожиданно услышала голос отца. Уже потом она обнаружила, что горная порода, разделявшая комнаты, истончилась и искаженные эхом, но вполне различимые звуки из приемной стали слышны в библиотеке. Девушка обратилась в слух – незнакомец спорил с отцом на повышенных тонах, о чем ни Эль, ни безмолвная прислуга замка, ни иные редкие гости не могли бы и помыслить. Отец был зол – она чувствовала это так же отчетливо, как пот, стекающий вниз по спине. Отец был в ярости, но из последних сил сдерживал себя, отвечая гостю нарочито учтиво.

К сожалению, содержание разговора, хоть девушка и слышала бо́льшую его часть, осталось для друзей тайной. Эль едва ли поняла и четверть того, что было сказано. Она была уверена, что несколько раз слышала упоминание Гильдии Волшебства и что неизвестный подозревал ее отца в темном колдовстве, но явно не мог этого доказать. А еще неизвестный утверждал, что отец учит темному колдовству Эльвин – и что это плохо кончится для них обоих. Кем был таинственный гость и в чем именно подозревали ее отца, Эль объяснить не смогла. Зато потом, когда незнакомец покинул замок – друзьям было мучительно интересно, далеко ли он ушел, – отец призвал к себе одну из служанок.

Эту светловолосую короткостриженую женщину Эль знала хорошо – и терпеть не могла. Правая рука его отца, она свободно перемещалась по замку и вовсю шпионила за другими слугами и самой Эльвин. Отец никогда не называл женщину по имени, но явно выделял ее из всех своих присных – что само по себе было поводом ей не доверять. И этой женщине он поручил «заставить их замолчать об исчезновении Ульвина Всезнающего». Затем – как жаль, что Эль могла их только слышать, а не видеть! – он показал ей что-то. Девушка отчетливо уловила шуршание бумаги и услышала, как отец постукивает пальцем по чему-то, лежащему на столе. «Вот здесь» – сказал он, и больше не проронил ни слова.

На рассвете следующего дня отец сухо простился с ней и покинул замок в конном экипаже. Уезжая ненадолго, он ограничивался лошадью, из чего Эль заключила, что этот визит будет официальным и затянется. «Я не знаю, когда вернусь. Будь хорошей девочкой!» – сказал он ей, сухо поцеловал в лоб и ушел, не оборачиваясь.

Хорошей девочкой Эль была ровно до того момента, как экипаж перестал был виден из окна ее башни. Через окно же она, не тратя времени на раздумья, и покинула замок – башня была высечена прямо в отвесном склоне, и от Эль потребовалось лишь подняться до самого шпиля и перелезть на гору. Дальше был долгий спуск и пьянящее чувство свободы от осознания, что отныне она предоставлена самой себе, которое довольно быстро сменилось ужасом от все того же осознания. За следующие пару дней Эль поочередно почти утонула в озере,