Приключения на Изнанке. Исчезновение волшебника - Алиса Шур

расшибла колени в буреломе и едва не пала от меча достойного сэра Майкрона. И все же перед перспективой возвращения к отцу эти злоключения померкли, а потому достойный сэр Майкрон в компании верных друзей отправился в незабываемый полет. Весь следующий день Эль очень злилась, обижалась и боялась, но упорно кралась за новыми знакомыми по лесу, потому как менять общество враждебно настроенных людей на компанию белок и медведей было выше ее сил. А дальше они и сами знают.

К этому моменту Делвин и Лоркан наконец собрались с мыслями и набросились на Эль с расспросами с удвоенной силой. В первую очередь их интересовали горгодемоны. От барда со следопытом не укрылось, что о них Эль говорила с откровенной неохотой. По всему выходило, что таинственный отец держал их в замке вместо сторожевых собак и строго-настрого запрещал дочери приближаться к этим тварям в его отсутствие. Вопросов это только прибавило, но добиться от Эль внятных ответов помешал Майкрон, указавший – впрочем, вполне справедливо – на то, что девушка и так рассказала достаточно и явно выбилась из сил.

На следующее утро Майкрон разбудил всех известием, что у него есть план. Раз Эль уверена, что отец еще долго будет в отъезде, и сама она знает в замке каждый угол, они проберутся внутрь, переворошат бумаги ее отца и найдут все, что могут о злом колдуне и пропавшем Ульвине. А еще попробуют понять, зачем отцу Эль понадобились горгодемоны – в версию со сторожевыми собаками, к его чести, не поверил даже Майкрон. Впрочем, рыцарю и в голову не приходило, что Эльвин его обманывает – он думал, что девушка просто не до конца понимает происходящее.

Вечером того же дня, оставив Майкрона учить Эль собирать дрова и разводить костер, Лоркан и Делвин ускользнули из лагеря под предлогом охоты и наконец смогли обменяться впечатлениями.

Первое и главное – Эльвин врет. Не от начала и до конца, возможно, не всегда сознательно, а порой и из благих побуждений, но она определенно что-то недоговаривает. Образ девочки-дикарки, уверенной, что в мире существуют только один Лес и один Замок, не вязался с человеком, полжизни просидевшим в библиотеке и знающим, что конный экипаж нанимают для официальных приемов. Впрочем, это еще полбеды. В другое время на подобные противоречия друзья легко махнули бы рукой. В конце концов Эльвин могла оказаться обычной скучающей аристократкой, разругавшейся с отцом из-за перспективы брака со старым, страшным, но очень богатым соседом и придумавшей себе красивую историю, чтобы впечатлить какого-нибудь – и они даже знают какого! – недотепу-рыцаря.

Все бы было хорошо, не имей они дело со злым колдуном, исчезновением их друга и давно вымершими темными тварями. И противоречия в рассказе Эльвин, связанные с этой частью истории, волновали друзей куда сильнее.

Как Эль смогла научиться колдовству, если отец скрывал от нее свои силы?

Если Эль «давно знала, что ее отец злой» и как будто была предоставлена сама себе, почему она сбежала только после того, как какой-то незнакомец назвал его колдуном?

Как, да помогут им боги, из замка, кишащего шпионами и горгодемонами, можно сбежать через окно?

Если бы Эль не была чародейкой, Лоркан решил бы этот вопрос просто и цинично: попросил бы Делвина спровадить Майкрона и устроил бы ей допрос при помощи дерева, веревки и охотничьего ножа. Совершенно не по-рыцарски, но очень действенно. Но связаться с магически одаренной девушкой, которая сначала легко разделалась с ним и его друзьями, а затем убила троицу горгодемонов, мог только тот, кто равен ей по силе. Единственным же из их компании, кого с большой натяжкой можно было отнести к одаренным, был Делвин – не владевший ничем, кроме магии струн. Майкрон с его наложением рук не в счет. Майкрон вообще не в счет. Сам же Лоркан дальше рисования рун на стрелах и приготовления травяных отваров так и не продвинулся, о чем пожалел едва ли не впервые в жизни.

Друзья в один голос назвали план Майкрона самоубийственным и так же единодушно пришли к выводу, что другого выхода у них нет. Даже если предположить, что Эль встретилась им в лесу не случайно, а была подослана хозяином горгодемонов, она – их единственная ниточка к Ульвину. А значит, в замок придется наведаться. И постараться покинуть его живыми.

Беда в том, что с каждым часом он только приближался, а запасного плана у друзей так и не было.

Ни плана, ни выхода, ни возможности повернуть обратно.

* * *

– Они мне не верят. Делвин и Лоркан. – Эль неумело, но очень старательно соскребала чешую с чудом выловленной из крохотной речушки рыбы. – А ты веришь. Почему так, Майкрон?

Рыцарь печально вздохнул и ссыпал в котелок остатки крупы – похоже, в замке им предстоит обнести не только приемную отца Эль, но и кухню.

– Делвин – бард, он очень внимателен к словам, хоть со стороны и может показаться, что сам он расходует их сверх меры. Лоркан – прирожденный следопыт, которого с детства учили видеть то, чего не замечают другие.

– А ты?

– А я рыцарь. Меня учили махать мечом и спасать из беды прекрасных дам. Если в бою слишком много думать головой, можно ее лишиться.

Эль рассмеялась и едва успела отдернуть руку – вздрогнувший от смеха нож почти распорол ей палец.

– Давай сюда.

– Вот еще! Я и так делаю втрое меньше вашего. Не мешай мне приносить пользу.

Они помолчали.

– Значит Делвин и Лоркан увидели в моих словах что-то, что им не понравилось. А тебе нравится все. И ты мне веришь?

– Я верю, что ты не желаешь нам зла и искренне хочешь помочь. – Майкрон ненадолго замолчал, вглядываясь в бурлящую кашу. – Я не жрец, Эль, и мы не в исповедальне. Если ты не хочешь чего-то о себе рассказывать – так тому и быть. – Он наконец поднял взгляд, лицо его стало серьезным и немного печальным. – Я знаю, что ты честна с нами не до конца, и это твое право. Мне не нравится, что ты врешь – меня всю жизнь учили не лгать. И я могу лишь надеяться, что у тебя для этого есть причины.

Эльвин слегка покраснела, но взгляд отводить не стала.

– Значит, ты честен всегда?

– Я к этому стремлюсь. Порой и мне приходится хитрить и что-то утаивать – с незнакомцами. Но друзьям я не вру.

– Друзьям… А они тебе? Делвин и Лоркан который день строят планы у нас за спиной! Ты знаешь,