Европа после Второй Мировой. 1945-2005 гг. Полная история - Тони Джадт

Слова Кадара, возможно, убедили некоторых советских лидеров, но они не отражали венгерскую реальность. По всей стране стихийно формировались студенческие организации, рабочие советы и революционные «национальные комитеты». Столкновения между полицией и демонстрантами провоцировали контратаки и линчевания. Вопреки предостережениям некоторых членов Венгерской компартии, ее руководство первоначально отказалось признать бунт демократической революцией, вместо этого настаивая на том, чтобы рассматривать его как «контрреволюцию», и тем самым упустило возможность поддержать его. Лишь 28 октября, почти через неделю после первых демонстраций, Надь выступил по радио, чтобы предложить перемирие в вооруженных столкновениях, признать легитимность и революционный характер недавних протестов, пообещать упразднить презираемую тайную полицию и объявить предстоящий уход советских войск из Будапешта.

Советское руководство, несмотря на все сомнения, решило поддержать новый подход венгерского лидера. Суслов, докладывая в день выступления Надя по радио, представил новые уступки как цену, которую придется заплатить за подчинение массового движения партийному контролю. Но события в Венгрии опережали расчеты Москвы. Два дня спустя, 30 октября, после нападения на штаб-квартиру Коммунистической партии в Будапеште и гибели 24 защитников здания, Имре Надь снова выступил на венгерском радио. На этот раз он объявил, что его правительство отныне будет основываться «на демократическом сотрудничестве между коалиционными партиями, возрожденном в 1945 году». Другими словами, Надь формировал многопартийное правительство. Вместо того чтобы противостоять оппозиции, Надь теперь все больше укреплял свой авторитет за счет самого народного движения. В своем последнем предложении, прославляющем «свободную, демократическую и независимую» Венгрию, он даже впервые опустил дискредитировавшее себя прилагательное «социалистический». И публично призвал Москву «начать вывод советских войск» из Будапешта и остальной части Венгрии.

Авантюра Надя – его искренняя вера в то, что он сможет восстановить порядок в Венгрии и тем самым отвратить невысказанную угрозу советской интервенции – была поддержана другими коммунистами в его кабинете. Но он отказался от инициативы. По всей стране возникли народные повстанческие комитеты, политические партии и газеты. Антироссийские настроения были повсюду, с частыми ссылками на подавление имперской Россией венгерского восстания 1848–1849 годов. И, что самое главное, советское руководство теряло к Надю доверие. Когда во второй половине дня 31 октября Надь объявил, что начинает переговоры по обеспечению выхода Венгрии из Варшавского договора, его судьба, вероятно, была предрешена.

Хрущев и его коллеги всегда придерживались мнения, что в Венгрии, как и ранее в Польше, им придется вмешаться, если «контрреволюция» выйдет из-под контроля. Но они, похоже, поначалу не хотели идти на крайние меры. Еще 31 октября Президиум ЦК выступил с заявлением, в котором оповестил о готовности «вступить в соответствующие переговоры» с венгерским руководством о выводе советских войск с венгерской территории. Но как только была сделана эта уступка, они получили сообщения о студенческих демонстрациях в Тимишоаре (Румыния) и о «враждебных настроениях» среди болгарских интеллектуалов, симпатизировавших венгерским революционерам. Это начинало походить на эпидемию, которой давно опасались советские лидеры, что побудило их сменить тактику.

На следующий день после того, как было обещано провести переговоры о выводе войск, Хрущев сообщил советскому Президиуму, что об этом больше не может быть и речи. «Империалисты» интерпретировали бы такой уход как свидетельство слабости СССР. Напротив, СССР теперь должен «взять на себя инициативу по наведению порядка в Венгрии». Дивизиям советской армии в Румынии и на Украине было приказано двинуться к венгерской границе. Узнав об этом, премьер-министр Венгрии вызвал советского посла (Юрия Андропова) и сообщил ему, что в знак протеста против возобновления передвижения советских войск Венгрия в одностороннем порядке отказывается от членства в Варшавском договоре. Вечером того же дня, в 19:50 1 ноября, Надь сообщил по радио, что Венгрия отныне нейтральная страна, и попросил ООН признать ее новый статус. Эта декларация получила широкое одобрение в стране. Рабочие советы Будапешта, объявившие забастовку после начала восстания, в ответ призвали вернуться к работе. Надь, наконец, сумел привлечь на свою сторону большинство тех венгров, которые с подозрением относились к его намерениям.

В тот же вечер, когда Надь сделал историческое заявление, Янош Кадар был тайно увезен в Москву, где Хрущев убедил его в необходимости сформировать новое правительство в Будапеште при поддержке Советского Союза. Красная армия в любом случае придет и наведет порядок: единственный вопрос заключался в том, какие венгры удостоятся чести сотрудничать с ними. Любое сомнение, которое могло помешать Кадару предать Надя и своих соотечественников-венгров, было преодолено настойчивым утверждением Хрущева о том, что Советы теперь знали, что они допустили ошибку, когда поставили Герё в июле. Эта ошибка не повторится, как только в Будапеште будет восстановлен порядок. Затем Хрущев отправился в Бухарест, чтобы встретиться с румынскими, болгарскими и чешскими лидерами и согласовать планы интервенции в Венгрию (накануне делегация более низкого уровня встретилась с польскими лидерами). Тем временем Надь продолжал протестовать против возросшей советской военной активности, а 2 ноября он попросил генерального секретаря ООН Дага Хаммаршёльда выступить посредником между Венгрией и СССР и добиться признания Западом нейтралитета Венгрии.

На следующий день, 3 ноября, правительство Надя начало (или думало, что начинает) переговоры с советскими военными властями о выводе войск. Но когда венгерская переговорная группа вернулась в тот же вечер в штаб Советской армии в Тёкёле в Венгрии, они были немедленно арестованы. Вскоре после этого, в 4 часа утра 4 ноября, советские танки атаковали Будапешт, а через час из оккупированной Советским Союзом Восточной Венгрии было объявлено о замене Имре Надя новым правительством. В ответ Надь сам выступил с заключительным радиообращением к венгерскому народу, призвав к сопротивлению оккупантам. Затем он и его ближайшие коллеги укрылись в посольстве Югославии в Будапеште, где им было предоставлено убежище.

Военный исход никогда не подвергался сомнению: несмотря на интенсивное сопротивление, советские войска взяли Будапешт в течение 72 часов, а правительство Яноша Кадара было приведено к присяге 7 ноября. Некоторые рабочие советы просуществовали еще месяц (Кадар предпочитал не атаковать их напрямую), а единичные забастовки продолжались до 1957 года: согласно конфиденциальному отчету, представленному в Советский Центральный Комитет 22 ноября 1956 года, угольные шахты Венгрии работали на 10 % мощности. Но уже через месяц новые власти почувствовали себя достаточно уверенно, чтобы перехватить инициативу. 5 января была установлена смертная казнь за «провокацию к забастовке», и начались серьезные репрессии. Помимо примерно 2700 венгров, погибших в ходе боевых действий, в последующие годы судили и казнили еще 341 человека (последний смертный приговор был приведен в исполнение в 1961 году). Всего около 22 000 венгров были приговорены к тюремному заключению (многие на пять лет или более) за их роль в «контрреволюции». Еще 13 000 человек были отправлены в лагеря для интернированных, а многие другие уволены с работы или помещены под пристальный надзор до тех пор, пока в марте 1963 года не была объявлена всеобщая амнистия.

Около 200 000 человек – более 2 % населения – бежали