Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

– Отведи ее к царевне, – приказал он, – и проследи, чтобы не сбежала.

Евнух повел леди Грейсток через многочисленные коридоры и комнаты, освещенные каменными лампами, остановившись наконец перед дверным проемом, занавешенным шкурой джэто; здесь ее провожатый постучал посохом в стену рядом с входом.

– О-ло-э, царевна Пол-уль-дона, – позвал он, – пришла чужестранка, узница из храма.

– Проси ее войти, – услышала Джейн нежный голос из комнаты.

Евнух отодвинул занавес, и леди Грейсток шагнула внутрь. Перед ней оказалась комната с низким потолком и довольно скромных размеров. Четыре коленопреклоненные фигуры по углам комнаты, вырезанные из камня, как будто держали всю тяжесть потолка на своих плечах. Эти фигуры, очевидно, изображали рабов ваз-донов и не были лишены художественного достоинства. Сам потолок немного выгибался куполом, и в центре свода было прорезано отверстие, впускавшее дневной свет и свежий воздух. В одной стене комнаты было множество окон, остальные три стены были глухими, если не считать дверных проемов в каждой из них. Царевна лежала на мягких шкурах, застилавших небольшое каменное возвышение в углу комнаты, и была здесь одна, если не принимать в расчет единственную девушку-рабыню из ваз-донов, которая сидела на постели у нее в ногах.

Когда Джейн вошла, О-ло-э жестом подозвала ее ближе, и, когда она остановилась у ее ложа, девушка приподнялась на локте и оценивающе оглядела ее.

– Какая же ты красивая, – произнесла она просто.

Джейн улыбнулась – печально, потому что уже начала считать свою красоту проклятьем.

– Это поистине комплимент, – быстро ответила она, – когда подобные слова произносит такая прекрасная девушка, как царевна О-ло-э.

– О! – в восторге воскликнула царевна. – Ты говоришь на моем языке! Мне сказали, ты принадлежишь иной расе и пришла из каких-то далеких земель, о которых мы в Пол-уль-доне сроду не слышали.

– Лу-дон проследил, чтобы жрецы научили меня языку, – пояснила Джейн, – но я действительно из далекой страны, царевна; я очень хочу вернуться к себе, и еще я очень несчастна.

– Но ведь Ко-тэн, мой отец, сделает тебя царицей, – сказала девушка, – и тогда ты будешь очень счастлива.

– Но это же не так, – возразила пленница. – Я люблю другого, за которым я уже замужем. Ах, царевна, если бы ты знала, что такое любовь, и тебя заставляли бы выйти за другого, ты посочувствовала бы мне.

Царевна О-ло-э долго молчала.

– Я знаю, – произнесла она наконец, – и мне очень жаль тебя, но если царская дочь не смогла уберечь себя от подобной судьбы, кто же спасет рабыню? Ведь, по сути, ты рабыня.

Этим вечером возлияния в большом пиршественном зале дворца Ко-тэна, царя Пол-уль-дона, начались раньше обычного, поскольку царь праздновал завтрашнюю помолвку своей единственной дочери с Бу-лотом, сыном Мо-сэра, вождя, чей прадед был когда-то царем Пол-уль-дона, и потому сам он считал, что тоже должен стать царем; сейчас Мо-сэр был пьян, как был пьян его сын, Бу-лот. К этому времени почти все воины, включая самого царя, изрядно перепились. В глубине души Ко-тэн не питал любви ни к Мо-сэру, ни к Бу-лоту, как и они не питали любви к царю. Ко-тэн отдавал свою дочь за Бу-лота в надежде, что этот союз помешает Мо-сэру и дальше претендовать на престол, потому что Мо-сэр был самым могущественным вождем после Джэ-дона; хотя Ко-тэн со страхом поглядывал и на Джэ-дона, он не опасался, что старый Человек-Лев попытается узурпировать власть, впрочем, царь понятия не имел, как Джэ-дон употребит свое влияние и свое войско в случае, если Мо-сэр объявит Ко-тэну войну.

Примитивные люди, к тому же воинственные, редко проявляют такт и дипломатичность даже в трезвом виде, а уж пьяными они вовсе не выбирают слов, когда чем-то раздражены. На самом деле все начал Бу-лот.

– Я пью, – сказал он, – за О-ло-э. – И он одним глотком осушил свой кубок. – А это, – он схватил полный кубок своего соседа, – за нашего сына, который вернет престол Пол-уль-дона законным правителям!

– Царь еще не умер, – возмутился Ко-тэн, поднимаясь с места. – А Бу-лот еще не женился на его дочери – есть еще время спасти Пол-уль-дон от отпрыска кроличьего рода.

Сердитый тон царя и его оскорбительный намек на известную всем трусость Бу-лота внезапно протрезвил и заставил умолкнуть пирующую компанию. Все глаза были обращены на Бу-лота и Мо-сэра, которые вместе сидели напротив царя. Первый был здорово пьян, хотя внезапно показался совершенно трезвым. Он был настолько пьян, что на мгновение позабыл о своей трусости, поскольку его способность рассуждать была надежно парализована алкогольными испарениями, а он был не в состоянии здраво оценить последствия своих действий. Однако вполне вероятно, что пьяный и разъяренный кролик способен на опрометчивый поступок. Ничем иным невозможно объяснить то, что совершил Бу-лот в следующий миг. Он внезапно вскочил с места, на которое опустился, сказав свой тост, и, выхватив нож из ножен воина по правую руку от себя, с ужасающей силой метнул его в Ко-тэна. Все воины Пол-уль-дона владели искусством метать и ножи, и дубинки, и, когда это произошло с такого близкого расстояния и настолько неожиданно, результат мог быть только один: Ко-тэн, царь, не имея шанса защититься, повалился на стол головой вперед с клинком, засевшим в сердце.

После этого подлого убийства на миг повисла тишина. Бу-лот, теперь побелевший от ужаса, медленно попятился к двери за спиной, и тут вдруг рассвирепевшие воины повскакали с мест, выхватывая ножи, чтобы не дать ему уйти и отомстить за своего царя. Но Мо-сэр уже стоял рядом с сыном.

– Ко-тэн мертв! – крикнул он. – Мо-сэр теперь царь! Пусть все верные воины Пол-уль-дона защитят своего правителя!

Мо-сэр обращался к своим сторонникам, и они быстро окружили его с Бу-лотом, но против них было еще много ножей, и теперь Джэ-дон повел за собой тех, кто был готов бросить вызов незаконному претенденту.

– Взять их обоих! – прокричал он. – Воины Пол-уль-дона выберут нового царя после того, как убийца Ко-тэна понесет наказание за свое предательство.

Возглавляемые теперь вождем, которого они уважали и которым восхищались, все, кто был верен Ко-тэну, набросились на кучку окруживших своего вождя сторонников Мо-сэра. Яростной и жестокой была битва, явно не имевшая иной цели, кроме горячего желания убивать, и, когда она достигла своего пика, Мо-сэр с Бу-лотом ускользнули незамеченными из пиршественного зала.

Они поспешили в ту часть дворца, которая была выделена для них на время визита в Э-лур. Здесь находились их слуги и младшие воины их отряда, в чьи обязанности не входило присутствовать на пиру Ко-тэна. Им было приказано быстро собираться для немедленного отъезда. Когда все было готово, а приготовления не заняли много времени, поскольку воинам Пол-уль-дона на походе требуется самая малость, все двинулись к дворцовым воротам.

Внезапно