Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

– Кто-то из деревенских, но не нашенских потихоньку промышляет для себя?

– Побоятся, ведь, если поймают, греха не оберёшься.

– Кто поймает?

– Кто-кто, милиция!

– Милиции делать нечего, как по тайге шастать!

– Не скажи. Милиции сейчас до всего дело есть. Война же.

– Знамо, что война.

– Кому война, кому мать родна. Припрятали ружья, теперь бьют на пропитание.

– Тётка Мирониха говорила, что на рынке районном можно мяса купить дикого.

– Иди ты. Прямо дикого? Знает твоя Мирониха!

– Тётка Мирониха всё знает.

– Прямо ей докладывают?

– Ладно вам спорить. Лучше давайте соображать, что за землянка?

– Чего голову ломать? Завтра же пойти и разведать.

– Завтра за мясом идти…

– Да, завтра мясо надо вывезти сюда на лабаз, – подытожил Матвей Прокопьич.

– Дядя Матвей, а может, там беглые? – предположил Евсейка.

– Что?

– Может, говорю, беглые? Как-то же ловили кого-то? Я, правда, маленький был, но помню, как говорили, мол, каторжника беглого словили. Сбежал из тюрьмы из города. А у нашего села его и словили.

– Да, был такой случай.

– Может, и сейчас так же? Убёгли, а теперь в тайге прячутся? А, дядя Матвей?

Все ребята разом обратили свой взор на Глушака, ожидая его ответ на происходящее.

– Свезём мясо на лабаз, а там посмотрим, – рассудительно ответил Матвей Прокопьич. – Сходить на разведку, конечно, можно, но только осторожно. Кто его знает, что за человек или несколько человек в той землянке обустроились. Судя по всему, она появилась сравнительно недавно. Может быть, прошлой осенью. Я хорошо все наши угодья знаю. Раньше ничего в той стороне подозрительного не было. А сейчас, смотри-ка, целая землянка появилась! Надо как следует всё разузнать, но ещё раз, ребята, заранее вас всех предупреждаю, одним туда не соваться, только со мной. Хорошо бы, конечно, Никифора дождаться. Скоро будем снаряжать подводу для вывоза мяса. Но и ждать долго нежелательно. Что за личности объявились в тайге? Чего можно от них ожидать?

Глушак всё это говорил своим молодым подопечным, а сам чувствовал растущую в душе тревогу. Теперь, главное, успокоить бригаду, а уже потом действовать по обстановке. Может быть, на самом деле ничего серьёзного, по разным причинам может человека занести в тайгу, однако нужна ясность, нужно знать, кто с тобой объявился по-соседству. Не было бы худа от такого соседства…

Несмотря на усталость, долго не мог заснуть. Чувство тревоги охватило ещё тогда, когда Евсейка рассказал о той непонятной землянке. Не за себя тревожился Матвей Прокопьич, а за ребят. Потому решил сам провести разведку, так сказать, вспомнить навыки своей службы в годы Первой мировой. Он вспомнил рассказ одного бывалого человека о том, что, начиная с царского периода, Сибирь поделили на заградительные пояса, а из местных охотников формировались дозорные дружины, чтобы не пропустить беглых зэков к цивилизации. Лагеря находятся ближе к северу, а мазурики, стало быть, чешут на юг. Там и железка, и дороги какие-никакие, и граница. Маньчжурия. Китай. Зимой ещё более-менее спокойно, а только солнышко пригреет, уркаганы как с цепи срываются.

Это только кажется, что тайга-матушка бескрайняя и дорог в ней тьма, а на самом деле где марь болотная, где буреломы непроходимые. В общем, редко где зэку приходится через наш заградительный пояс просочиться. Тариф такой. Если горячий зычара попадётся, то можно шлёпнуть, и все дела. А смирных надобно обратно в лагерь доставить. Особые премии полагаются. За живого мазурика – 100 рублей, за подстреленного – 50, а за покойника – 25. Администрация лагеря негласно приветствовала такие показательные ликвидации. Узнав о страшной кончине солагерника, остальные зэки призадумаются перед тем, как расписаться на заборе, что на фене означает «податься в бега».

Сибирская тайга всегда полна лихими людишками. Тут тебе и чёрные мойщики золота, и прячущиеся от закона расхитители либо просто воры, грабители и прочая нечисть. Такие дикие ватаги лучше обходить стороной, а то прирежут и не поморщатся.

21

В центральном аппарате Народного комиссариата внутренних дел понимали, что восстание и побег заключённых из лесопункта в Восточной Сибири может считаться не просто рядовым бунтом уголовников. Оно может быть политически мотивировано и носить открытый антисоветский характер. Участники побега не укладываются в расхожие представления о вооружённых беглых уголовниках: многие из них составляли политические. В НКВД понимали, что слухи о восстании быстро достигнут многих близлежащих сибирских лагерей, где в военные годы процент политических был особенно велик. Некоторые подозревали, что немцы знают о ИТЛ северной линии и намереваются использовать их как «пятую колонну», если им удастся так далеко вторгнуться в советскую территорию. Более того, в Москве, по данным советской разведки, знали о планируемой японцами подобной акции с заключёнными северных лагерей…

За последние дни капитана госбезопасности Харина несколько раз вызывал по спецсвязи куратор из Москвы. Комиссара третьего ранга интересовало два вопроса: как обстоит дело с поимкой беглых и насколько обеспечена охрана золотых приисков?

Харин ни жив ни мёртв стоял по стойке «смирно», зажав в запотевшей руке телефонную трубку, и старался отвечать как можно внятнее и чётче. Тем не менее с того конца провода слышалось недовольство вышестоящего руководства.

– Ты можешь, товарищ целый начальник областного управления, доложить что-то конкретное и по делу, а не заикаться и мямлить? – отчитывал его на высоких тонах куратор. – Когда будут результаты поимки бежавших? Прошло уже десять суток! Они же не могли раствориться на твоей территории?! Золотые прииски – это интерес уголовников, а если террористический акт на Транссибирской магистрали? Это же японцам какой подарок, а?! И ещё, товарищ Харин, ты что там за чистки устроил среди сослуживцев? Кадры и так поредели, сотрудников не хватает, они уходят на фронт, а набор новых, что называемых с улицы, сказывается не лучшим образом на качестве оперативной работы. Мы тебя за этим, что ли, туда направили?!! Таким только дай власть и чрезвычайные полномочия, так они готовы полстраны в шпионы и вредители записать…

Получив нагоняй от столичного руководства, Харин глубоко размышлял. Как быть? Что делать? Какие-то ножницы получаются. С одной стороны – беглые. С другой – по информации Мошки – непонятные тёмные людишки в тайге с золотом, которое сбывает в городе тоже непонятно кто. Вся надежда на Наташку Замошкину. Кстати, старший оперуполномоченный городской милиции делился информацией, что в тайге появились пришлые старатели, шлындают по старым, заброшенным приискам, даже на старых разработках пытаются бить шурфы. Надеются добыть что-нибудь из остатков золотых жил. Надо бы проверить конкретно эту информацию, но не хватает людей в милиции, а у Харина – тем более.

«Ладно, надо кумекать, – продолжал