Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

– Говорю же, карта была.

– И такое совпадение удачное? Интересно, откуда у этого Тюнина карта взялась? – Следователь глянул на Харина. Тот промолчал, по-прежнему всматриваясь в Пахана.

– Я тоже не понял, откуда у него карта, – продолжил тот.

– Ладно, поймаем – выясним, – успокоил сам себя следователь.

«Надо ещё поймать, – подумал Пахан. – Скорее всего, Марк Захарович давно тю-тю далеко от этих мест».

– Как расстались с Тюниным?

– Молча. Ночью я ушёл.

– Накануне были с ним разговоры?

– Нет. О чём говорить-то было? Не о чем говорить…

– Сколько дней в одиночку пробирался?

– Мало. Не больше двух.

– Что за история с этим? – спросил следователь, показав пальцем на своё левое ухо.

– Много чего довелось видеть, но такое, – растерянно заморгал глазами Пахан. – Я толком и не понял, откуда взялись эти заросшие бородами рожи.

– Во что хоть одеты были?

– В старые короткие полушубки, облезлые шапки, стоптанные ичиги.

– Когда это случилось?

– Утром после ночёвки. Лежбище с вечера обустроил за вывороченным корневищем. Костёр горел. Они меня, видно, по дыму вычислили. Навалились падлы кодлой. Один орёт: «Вот он, беглый, вяжи его!» Второй: «Верёвки-то нету!» А третий: «Успеем связать, ухо ему сначала режь!» Ну и скрутили меня за руки-за ноги, повалили. Потом уж кровь полилась…

– Что-то ещё запомнилось из их криков?

– Да, один повторил несколько раз, мол, надобно и второе ухо отсечь. Мол, за два уха будет считаться, что двух зэков выловили, мол, начальник чекистский из города будет доволен, а проверить-то никак не проверит. Два уха – значит, два беглых зэка.

– Стоп! – оборвал рассказ Пахана следователь. – Как один из них сказал? Начальник чекистский?

– Что? Какой начальник? Ты чего несёшь, юродивый?! – взметнул брови Харин. – Ничего не попутал?

– Чего тут путать? Такое на всю жизнь запоминается, когда тебя живого кромсают, – глухо обронил Пахан и потрогал ладонью повязку на голове.

– Ладно, после будем разбираться, – произнёс следователь. – Как же тебе удалось выкрутиться? Вырвался-то каким образом? Их трое, ты один.

– Ножичек у меня славный за голенищем был. Когда кровь хлынула, они отпрянули, я и всадил тому, кто ближе был, в ногу выше колена.

– В бедро?

– Да. И бежать. Удивляюсь до сих пор, откуда силы взялись. Разозлился я тогда до бешенства, поди, оттого и силы появились на рывок.

– Так у них ружей-то не было?

– Не заметил, но вслед слышал потом выстрел. По звуку понял, что ружейный. Обрез, наверно, потому как приклада я не заметил, когда меня крутили. Нет, вспомнил. Они скопом меня окружили, а когда навалились резать ухо, я увидел рядом у дерева приставлены два обреза. Винтовочный и ружейный.

– Фантастично, конечно, всё это выглядит, но я тебе верю, – усмехнулся следователь.

После этих воспоминаний Пахан почувствовал головокружение.

– Что-то ему поплохело, – вмешался в разговор Харин. – Белый, как бумага.

– Поплохеет после такого, – поёжил плечами следователь.

– Может, заражение у него? Или с голодухи? Когда ел в последний раз? – спросил Харин, как-то сразу засуетившись нервно.

– В медпункте фельдшер напоила чаем.

– Давай-ка перерыв с ним, – распорядился Харин, обращаясь к следователю. – В лазарет отправьте, пусть врач посмотрит. Может, поставит укол. И накормить его нормально надо.

Следователь недоумённо пожал плечами, но перечить начальству было не в его правилах…

– Чёрт, чёрт, – повторял едва слышно Харин, вернувшись из подвала в свой кабинет. Усевшись в своё кресло, продолжал бормотать: – Понял или нет следователь-то? Ни к чему мне эти подробности сейчас. И Наташка куда-то подевалась! Проститутка она и есть проститутка! Однако сделала ноги! Посылал же человека к ней на квартиру. Соседка уверяет, что видела её на днях с чемоданом в руке…

25

В последнюю таёжную ночь Матвей Прокопьич с ребятами слышали стрельбу. Встревоженные, они почти не спали до утра, а утром намечено выходить из тайги. Санный обоз снаряжён и уехал в заготконтору сутки назад. С ним отправили и тозовки. Только Матвей Прокопьич оставил с собой свою курковку шестнадцатого калибра. С обозом уехали Никифор со своими напарниками и несколько подростков из бригады Глушака.

– Никак война разразилась, дядя Матвей? – испуганно спрашивали бригадира ребята, лёжа на своих нарах и натянув до самых ушей полушубки.

– Может, милиция шугает чужаков? – высказал предположение Евсейка.

– Вполне может быть, – согласился Матвей Прокопьич, а про себя подумал: «Или милиция по своей инициативе проводит операцию, или Никифор всё сделал так, как ему было сказано».

Отправляя обоз в районную заготконтору, Матвей Прокопьич наказал старику, чтобы тот по прибытии обоза в район сообщил в милицию о том, что в тайге скрываются подозрительные чужаки, скорее всего, какой-то беглый криминальный элемент. Словом, чтобы Никифор лично всё обсказал и указал предварительное местонахождение обнаруженной землянки…

А на следующий день случилось чудо. На выходе из тайги, ближе к пополудню, когда до деревни оставалось рукой подать, встретили съехавший с дороги в неглубокий овражек грузовой автомобиль ГАЗ-ММ.

– Смотри-ка, полуторка! – воскликнул Евсейка. – А возле неё, кажись, милиционер!

– Почём знать, что милиционер? – возразил один из ребят.

– Не видишь, что ли, в шинели?

– Кажись, вижу.

– То-то же, – обрадовался Евсейка. – Я прав оказался, дядя Матвей!

– Пойдём-ка расспросим, если, конечно, можно, – оживился Матвей Прокопьич. – Но вы, ребята, тут, в сторонке, меня подождите.

Дорога местами скользкая от припекающего солнца, местами вязкая. В потемневшем насте остаются талые отпечатки следов.

Матвей Прокопьич подошёл к грузовику и сразу узнал в милиционере того водителя, который привозил по осени к нему домой Малькова. Водитель тоже признал старого охотника.

– Торопились ехать. На дороге скользко. Занесло, – стал пояснять ситуацию водитель, в годах уже человек, с морщинистым лицом и седеющими усами. – По южному склону совсем раскисло, забуксовали. Отправил молодёжь в лес за какими-нибудь жердями. Благо топор всегда вожу с собой.

– Можно спросить, какими судьбами здесь? – поинтересовался Матвей Прокопьич.

– Ночью в лесу заваруха была, – сказал он при встрече. – Таёжную банду взяли по наводке одного деда. Случайно, не из ваших?

– Случайно из наших, – полушутя ответил Глушак.

– Так и знал. Милиция ведь в курсе, что в тайге промысловики на сезоне.

– Как удалось быстро вычислить этих?

– Один из наших сотрудников хорошо знает эти места, тоже из охотников.

– Из нашего села?

– Нет, он в райцентре живёт.

– Сколько же было этих басурманов? – поинтересовался Матвей Прокопьич.

– Трое.

– Всех и взяли?

– Ну, как взяли? Положили всех троих. Они убегать и не пытались. Потом выяснилось, что у одного в ноге была серьёзная ножевая рана. Они отстреливались. Два обреза у них было. Один винтовочный, другой гладкоствольный, – уточнил милиционер. – Так что пришлось бить на поражение. Такой имели приказ от начальника