Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

должности ему – Харину – после побега его непосредственного, хоть и бывшего уже в 1938 году, начальника? Удалось удержаться в кадрах после чистки в чекистских рядах тех сотрудников, кто так или иначе контактировал с опальным Люшковым…

– Сиди! – махнул рукой Харин на вставшего со стула следователя при появлении в допросной камере начальника. – Что говорит?

Харин подошёл ближе к столу. Встал со стороны включенной электрической лампы, пытливо вглядываясь в бледное, осунувшееся лицо Пахана. Наложенная ещё в сельском медпункте повязка из бинта заметно покраснела с левой стороны головы. Прерывистое дыхание и лихорадочный панический блеск глаз свидетельствовали о том, что беглец основательно изнурён. При виде вошедшего, по виду старшего здесь начальника, Пахан встрепенулся. В груди заколотилось сердце. Шестым чувством бывалый зэк понимал, что от этого рыжего, небольшого роста человека будет теперь полностью зависеть его, Пахана, дальнейшая судьба.

Следователь повернулся к стоящему сбоку Харину.

– Продолжай, – кивнул ему тот.

– Итак, вы утверждаете, что являетесь одним из участников мятежа на лесопункте исправительно-трудового лагеря номер девять?

– Всё так.

До прихода Харина следователь записал имя, отчество и фамилию задержанного, но не спросил лагерную кличку. В свою очередь, Пахан был готов к этому вопросу. Если бы его спросили, он, конечно же, ни в коем случае не назвался бы Паханом, чтобы автоматически не перейти благодаря такому погонялу в разряд предводителей восставших. Но следователь не спросил. Его интересовало другое.

– Мятеж случился стихийным или организованным?

– Можно считать и так, и так.

– Отвечайте конкретно.

– Нет, не стихийным.

– Значит, организованным? Отвечайте да или нет! Организованным?

– Да.

– Кем? Кто главный зачинщик?

– Начальник лесопункта Марк Захарович Тюнин.

– Это что же его толкнуло на такое? Или кто мог надоумить? – Следователь опять вопросительно повернулся к Харину.

– Выясняйте, – отозвался тот, продолжая следить за ходом допроса. – Стул мне принесите, – приказал долговязому охраннику.

– Получается, что мятеж был организован с целью дальнейшего массового побега? – продолжал задавать вопросы следователь.

– Да.

– А цель самого побега заключалась в том, чтобы смутить и соседние лагеря, чтобы их контингент присоединился к вам? Так?

– Не знаю.

– Но ведь этот Тюнин как-то объяснил всем, выступил или в какой он там форме всё излагал? Не молча же вы побежали с лагеря? Так?

– Да. Сообщил об угрозе расстрела.

– Какой такой угрозе? Какого расстрела? – смутился следователь.

– Что он несёт? – возмутился Харин.

– Либо немцы расстреляют всех, кто в лагерях, либо японцы. Мол, такое уже было на западе. Поэтому надо делать ноги, пока не поздно. Понятно, что немцы далеко и навряд ли сюда дойдут, но япошки-то под боком?

– Ты смотри, как он заговорил! – багровея, взревел Харин и ударил кулаком по столу. – Распускание панических слухов! Это, это прямо вот контра натуральная перед нами!

– Я не контра, я вор, – прохрипел, едва ворочая сухим, отяжелевшим языком, Пахан и попросил воды из графина.

– Налей ему, – разрешил Харин. – Пускай дальше колется. Становится очень даже интересно.

Следователь налил стакан воды, протянул подследственному.

– То, что вор, а не контра – уже хорошо, но совсем нехорошо, что оказался в числе мятежников и бежавших из мест заключения. Это очень строго карается по закону. Об этом, надеюсь, твои сотоварищи знали? Так ведь?

– Не полные дураки, конечно, знали.

– Знали, но побежали? Или по принципу – все побежали, и я побежал? Так?

– Может, и так.

– Ещё раз повторяю – отвечать да или нет.

– Да.

– А своей башки на плечах нет? Или западло остаться в стороне, то есть на вашем языке – ссучиться? Так?

– Да.

– Какой был намечен маршрут?

– На Большую землю.

– А там?

– Кто куда.

– Не надо свистеть. Тюнин целенаправленно вас вёл по тайге. С каким умыслом?

– Это надо у него самого спросить.

Следователь напрягся, прожигая Пахана горящим от закипающей злости взглядом и сдерживая себя изо всех сил, чтобы не приложить подследственному кулаком в зубы.

– Погоди. – Харин вдруг тронул следователя за плечо. – это всегда успеется.

– Продолжаем, – сказал следователь, взяв себя в руки после слов начальника. – Как ловко вам удавалось обойти милицейские заслоны?

– У Тюнина была карта, по ней и двигались.

– Значит, не чохом брели по тайге, а целенаправленно по карте?

– Да, – кратко кивал головой Пахан, помня, что отвечать надо либо да, либо нет.

– Продуктов хватало?

– Быстро стали кончаться. К тому же по дороге начали сбегать, успевая прихватывать жратву.

– Имели оружие, почему же дичь не стреляли?

– Чтобы привлечь скорее внимание вертухаев? Костры и то поначалу не разводили…

– Логично, – согласился следователь.

– Насчёт золотых приисков не было разговоров у Тюнина? – вмешался в допрос Харин.

– Вроде поначалу он делал намёки.

– И что?

– Потом перестал.

– Почему?

– Людей у нас становилось всё меньше, а идти на штурм прииска – дело опасное. Тюнин сказал, что, мол, теперь, после нашего побега, эти прииски усилят свою охрану.

Харин переглянулся со следователем. Тот задал вопрос в лоб: – И мы тебе поверим, что урки просто так опустили руки, не соблазнившись на дармовое золотишко? С пустыми карманами шли на волю? Или надеялись, что ларьков и магазинов на всех хватит?

– Не знаю, кто на что надеялся.

– Ты теперь за себя отвечай, сам-то на что надеялся, когда решил дать дёру от остальных урок?

– До Большой земли почти что дошли, потому и дал дёру. Ещё понял, что Тюнин что-то замышляет.

– Что?

– Мне показалось, что он лыжи навострил уйти за кордон. Говорил, что надо идти на юг, к границе с Китаем.

– В Маньчжоу-Го?

– Да.

Следователь с Хариным снова переглянулись.

– Прямо так и сказал?

– Прямо не говорил, но намекал.

– Как его предложение восприняли остальные урки? Поддержали?

– Нет.

– Почему?

– Может, поддержали бы, если бы тайник не оказался пустым.

– Какой тайник?

– Забыл, как его? А-а, схрон. Потому что схрон оказался пустым.

– Что-о? – в голос воскликнули разом и следователь, и Харин.

– Какой ещё такой схрон? – с недоумением переспросил следователь.

– В нашей шараге оказался один фраер из бывших красноармейцев. Он и поведал Тюнину, до войны участвовал в закладке тайника с оружием, взрывчаткой, жратвой. Мол, делалось такое на всякий случай.

– На какой случай?

– Я не знаю, вам видней.

– Ладно, дальше давай, – поторопил следователь.

Отвечая на вопросы, Пахан переводил колючий взгляд со следователя на Харина, отмечая про себя, как реагирует рыжий начальник.

– Я же говорю, что он оказался пустым. Фраеру повезло, что его не зашибли сразу. Пожалели доходягу недорубленную.

– Какую доходягу? – переспросил с удивлением следователь.

– Этот придурок накануне побега пальцы на руке себе топором оттяпал?

– Зачем?

– Чтобы от работ на лесосеке отмазаться.

– Понятно. Ладно, отвлеклись мы. Что дальше было? Да,