Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

– От Кондратюка?

– Нет, другой теперь начальник. Ещё с Нового года. А Кондратюк на фронт ушёл. А я теперь в милиции, видишь, дед? – Водитель указал на милицейскую шинель и шапку со звёздочкой. Перевели. Так получилось.

– А тот, который приезжал в деревню?

– Сержант Мальков?

– Ну да. Если не секрет, конечно.

– Не секрет. Сидит он.

– Как сидит?

– Был арестован и получил срок.

– За что?

– Говорили, что за участие в заговоре. Оказался, мол, троцкистом, – понизив голос, сообщил водитель, оглянувшись по сторонам на одинокие деревья.

– Как так? Где сидит?

– Не знаю. Да и какая теперь разница?

– Как же так? Как же так?

– Ладно, дед, я и так много чего наговорил. Наши вон из лесу показались, чего-то нарубили. Ты нам, дед, подсобишь?

– Конечно, подсоблю, – пообещал Матвей Прокопьич, ошарашенный известием.

– Нам ещё до города добираться. Жмуриков, пока не растаяли, успеть в морг доставить, – махнул водитель рукой на кузов полуторки.

– Здравствуйте! – поздоровались подошедшие к машине милиционеры. Четверо сотрудников. Один из них лейтенант, остальные сержанты. Все молодые по сравнению с водителем. Принесли срубленные и очищенные от веток деревца молодой листвянки.

– Здравия желаю, ребята. – Глушак приставил к виску рукавицу.

– Ну что, Василич, будем выбираться на дорогу? – обратился один из сотрудников к водителю.

– Укладывайте жерди под задние колёса! – скомандовал он и полез в кабину. Чихнув, заурчал мотор. Колёса завертелись, брызгая грязной земляной пеной.

Василич распахнул дверцу кабины и крикнул: – Толкайте! Дружно навалитесь и толкайте!

– Подождите, – сказал милиционерам Матвей Прокопьич и поднялся из овражка на дорогу. – Евсейка, идите сюда!

Ребята дружно кинулись к грузовику.

– С такой подмогой мигом выкарабкаемся, – обрадованно подметил один из сотрудников, подмигнув Глушаку.

Облепив передок полуторки, начали выталкивать её наверх. Василич поддал газу на всю мощь. Цепляясь задними колёсами под уложенные листвянки, грузовик помаленьку стал двигаться задним ходом по склону овражка, пока не выехал на прямую дорогу.

– Спасибо, дед, тебе и вам, пацаны! – шутливо, с улыбкой поблагодарил Василич, высунувшись из фанерной кабины. – Грузимся и поехали, – опять скомандовал своим сослуживцам.

Старший из них – лейтенант – сел в кабину, остальные запрыгнули в кузов. Уселись за бортами, выставив вверх стволами винтовки, которые, видно, там лежали. Полуторка медленно поехала по дороге. Ребята помахали вслед.

– Дядя Матвей, а зачем они приезжали? – спросил Евсейка.

– Изловили-таки они тех чужаков, землянку которых ты видел.

– Поймали?! – обрадовался парень.

– Поймали.

– И сколько их было?

– Водитель Василич сказал, что трое.

– И кто ж они такие?

– Пришлые жулики. Скрывались от властей. По старым золотым приискам шарили, плашки да петли охотничьи разоряли. Никифор говорил, что на его путиках встречал их следы.

– А где они? – удивился Евсейка. – Что-то милиционеры одни возвращаются? Где связанные бандиты?

– Так их на другой машине увезли.

– Две полуторки милиции было?

– Две, – невозмутимо ответил Матвей Прокопьич. – Первая ушла вперёд, а вторая, видели, отстала по дороге.

– Сейчас, поди, бандюганов этих уже допрашивают в городе? – звонко предположил один из ребят.

– Разговор с такими короток: за шиворот да в каталажку, – отозвался Евсейка.

– Будут знать, как по чужим путикам добычу собирать, – добавил другой подросток.

– Дядя Матвей, так у них и оружие было? – допытывался Евсейка, у которого из головы не выходила ночная стрельба.

– Был обрез, – пояснил Матвей Прокопьич, на ходу сочиняя историю с чужаками.

– Хорошо, что никого не поранили.

– По ним хорошенько пальнули, они и про обрез, поди, со страху забыли.

– Поди, сразу в штаны наложили.

– Поглядеть бы на них, кто такие?

– Чего глядеть? Я уже представляю рожи косые-рябые и бородатые.

– Сущие разбойники.

– Ты, брат, книжек начитался?

– Давно не читал. Считай, с осени.

– Ладно вам, пацаны, про них долдонить. Лучше шагу прибавим, маленько уже до дому осталось.

– Надо было попроситься, чтобы на машине-то подвезли.

– Поздно ты спохватился.

– Точно, не догадались вовремя, вот мы дуралеи. Машину помогли вытолкать, попроситься не догадались.

Слушая ребят, Матвей Прокопьич остановился, поправил ремень ружья, котомку за плечами и сказал: – Не спорьте, ребята, милиционеры находятся на специальном задании, поэтому посторонних брать на автотранспорт им запрещено.

Его поддержал Евсейка:

– Кончай болтать, пацаны, и шире шаг!

* * *

Возвращение промысловиков из тайги стало праздником для деревни. Соскучившиеся по сыновьям матери начали пораньше топить бани, доставать из погребов и подполий соленья: огурцы, помидоры, кабачки, квашеную капусту. Варили в чугунках щи и картошку, чтобы вечером после всех колхозных дел кормить ребят. Матрёна загодя, до рассвета, до утренней дойки напекла пирогов с яйцами и жареными груздями. К вечеру принесла Валентине.

– Что вы? Что вы? – замахала та руками.

– Ты, девка, не отказывайся. Это гостинец к приходу Матвея Прокопьича. Потом с Ермолаем отправлю к столу самогоночки. Баню-то, вижу, недавно затопила? Дым из трубы идёт.

– Прибежала в обед с фермы, сделала первую накладку. Прогорело. Сейчас накидала полную печку. Дрова лиственничные сухие. Успеет, поди, прогреться банька?

– Ты перед вечерней дойкой ещё закинь поленьев. Пускай до темноты и топится.

– Тётя Мотя, и вы приходите в баню с дядей Ермолаем. Помоетесь. Потом вместе поужинаем.

– Не откажусь, наверное. Мы бы и свою затопили, но печка сильно прохудилась. Последний раз сильно дымила. Чуть не угорели. Ермолаю всё некогда. Сама видишь, сколько скотникам работы на ферме. А так-то и глина есть, и кирпичи ещё с осени лежат.

– Вот и не надо пока вам своей бани. Можно нашу топить. Дядя Матвей как раз в прошлом году печку переложил. Ещё до войны.

– Ох, девка! Раскололась наша жизнь на «до войны» и на «во время войны», – тяжело вздохнула Матрёна. – Ладно. Оставайся. Бежать надо, бурёнки заждались.

– Мне тоже пора. Телята ждут, – улыбнулась Валентина. Сегодня у неё радостное настроение. Дядя Матвей из тайги возвращается!

26

Майор Акио не особо доверял перебежчикам. Он в деталях помнил историю почти трёхгодичной давности, когда японцы не сразу поверили перебежчику с советской стороны в столь высоком ранге начальника НКВД по Дальнему Востоку. Правда, Люшков выдал японской стороне очень объёмную и ценную информацию о состоянии частей Красной армии, дислоцированных на востоке Советского Союза. Но как было объяснить провалы операций, которые были предложены и разработаны тем же Люшковым? Взять, к примеру, одну из них, связанную с физическим устранением Сталина?

– Этот русский, надо отдать должное, организовал побег заключённых, но не довёл до конца диверсию на железной дороге. Объясняет провал предательством этих же самых людей, которых он освободил из лагеря. Но, самое главное, он, хоть и косвенно, но смешал карты разрабатываемому нами плану по всей северной линии ГУЛАГа. Единственный плюс, что этот побег показал несостоятельность наших с полковником