Принцесса Целльская - Виктория Холт

Она вложила в руки Элеоноры медальон — портрет Георга Вильгельма в обрамлении бриллиантов.

— Что я могу сказать? — воскликнула Элеонора, глубоко тронутая.

— Скажите то, что должны сказать ему, дитя моё. И это порадует меня больше всего.

Она оставила их одних, и Георг Вильгельм увлёк Элеонору в нишу бального зала, как в тот первый вечер их знакомства.

— Видите, — сказал он, — теперь вы должны сказать «да». Все желают этого.

— Я хочу, — ответила она, — но…

— Обещаю вам, вы никогда не пожалеете об этом шаге, моя дорогая.

— Не думаю, что пожалею, но я никогда не буду вашей женой и…

— Это будет брак.

— Не законный, не имеющий силы.

— Он будет иметь силу во всех отношениях.

— А наши дети, что с ними? Я не могу произвести на свет незаконнорождённых детей.

— У них будут все почести, какие я только смогу им дать.

— Не знаю. Я не могу сказать.

— Но вы любите меня.

— Да, — серьёзно ответила она. — Я люблю вас.

— Теперь я одержу победу. Вы не сможете устоять передо мной. Элеонора, душа моя, скажите «да» сейчас. Пусть этот чудесный вечер станет самым счастливым в моей жизни… пока что. Пусть он станет началом всей моей радости.

— Я дам вам ответ завтра.

— И это будет «да».

— Думаю, да… надеюсь, да… и, увы, боюсь, что да, — ответила она.

То была счастливая ночь. Он был уверен в успехе. Он уже мысленно составлял условия договора. Церемония должна быть во всех отношениях столь же торжественной, как и церковный обряд венчания. Им не о чем будет жалеть.

Жалеть придётся ему… жалеть о контракте, который он имел глупость заключить с Эрнстом Августом. Почему он тогда не понимал, что не хотел жениться лишь потому, что никогда не был влюблён, что не понимал любви, пока не встретил Элеонору!

Он злился на себя за то, что не может дать ей всего — всего, чего она желала. И всё же он возместит этот единственный недостаток. С ней будут обращаться как с королевой.

Завтра он нанесёт визит её отцу. Они поговорят… составят планы.

Он лежал без сна, думая о завтрашнем дне.

У его постели появился слуга.

— Милорд герцог, гонец.

Роковые слова. Он всегда боялся их, ибо они неизменно приносили тревожные вести из дома.

— Веди его ко мне, немедля.

Человек стоял у кровати, грязный с дороги и усталый, но с тем возбуждением на лице, которое свойственно гонцам, принесшим важные новости — добрые или дурные. По тому торжественному выражению, которое он напускал на себя, герцог почуял недоброе.

— Милорд герцог, герцог Кристиан Людвиг мёртв.

— Мёртв! — вскричал Георг Вильгельм, приподнимаясь. — Мой брат… мёртв.

— Да, милорд. И это не всё. Герцог Иоганн Фридрих захватил замок Целле и объявил, что будет удерживать его против вас.

Георг Вильгельм вскочил с постели; судьба была против него; Элеонора уже почти смягчилась; и вот пришли вести, требующие его немедленного возвращения в свою страну.

Он явился в жилище маркиза д’Ольбрёз.

— Monsieur le Marquis, я должен поговорить с вашей дочерью без промедления.

— Конечно, конечно, — ответил маркиз. — Я скажу ей, что вы здесь.

Элеонора поспешно вошла в комнату, но, едва увидев возлюбленного, поняла: стряслась беда.

Он взял её за обе руки и заглянул в лицо.

— Любовь моя, я должен вернуться в Целле сей же день. Мой старший брат умер, и старший из двух оставшихся братьев захватил мой замок и пытается править вместо меня. У меня нет выбора. Если я хочу сохранить то, что принадлежит мне, я должен ехать немедленно.

— Да, — сказала она, — вы должны ехать.

— А я всё еще не получил вашего ответа.

— Я не могу решить… не могу. Молю, дайте мне время.

Он вздохнул. Затем пылко поцеловал ее руку.

— Я вернусь, — сказал он ей. — Как только дела будут улажены, я буду с вами. Но я хочу, чтобы вы взяли эти бумаги. Тогда у вас не останется сомнений в моих чувствах к вам.

— Мне не нужны лишние доказательства. Я знаю. Если бы только я могла примирить всё то, что мне внушали как правильное, с тем, о чем просите вы и чего желаю я!

Он нежно обнял ее.

— Со временем примирите, — сказал он. — Как только я улажу это злосчастное дело, я приеду к вам, или, что еще лучше, вы должны будете приехать ко мне. А сейчас… я должен вас оставить.

Через несколько часов герцог Георг Вильгельм уже выезжал из Бреды, и когда Элеонора изучила оставленные им документы, она увидела, что в случае его смерти он отписал ей всё свое состояние.

Она рыдала в ужасе от мысли, что он, возможно, отправляется на битву с собственным братом.

Не будь у нее мыслей о детях, которые могут у них родиться, она бы тут же написала ему, что приедет по первому зову. Но из-за этих мыслей она всё еще колебалась.

Внутрисемейные распри — это зло. В этом были согласны все братья; но Иоганн Фридрих объявил, что отомстит братьям за то, что они обошли его в пользу Эрнста Августа, не посоветовавшись с семьей. В прошлом братья договаривались тянуть жребий и полагаться на удачу; но Георг Вильгельм поступил своевольно, передав Софию и всё, что с ней причиталось, самому младшему брату. По этой причине Иоганн Фридрих и взбунтовался. Более того, Георг Вильгельм навлекал на семью дурную славу. Его никогда не было дома. Сначала Венеция, теперь Бреда. Пора было преподать ему урок.

Но когда Георг Вильгельм во весь опор примчался назад в Целле, у Иоганна Фридриха пропало желание поднимать против него оружие, и он согласился, что подобные проблемы следует обсуждать за столом переговоров; но Георг Вильгельм должен понять: если ему позволено править своим маленьким княжеством, он не может просто перепоручать власть другим; он обязан присутствовать лично. С долгим проживанием на чужбине должно быть покончено.

Георг Вильгельм признал разумность этих доводов. Ему нужно остепениться. Так уж вышло, что именно этого он и хотел… с Элеонорой.

Если она приедет к нему, если они