Разорение Лангедока - Майкл Болдуин

– Я видела, как Безье сожгли.

– А я видел, как Раймон-Роже утонул в дерьме. Так что ты предлагаешь?

– Давайте встретим врага за пределами замка.

– В чистом поле? Да, рыцари предпочитают драться в чистом поле.

– Мы можем устроить вылазку на юге и атаковать Пенотье. Пенотье – маленькое местечко. Мы могли бы убить там это чудовище и задушить крестовый поход.

– Рыцари даже думать о таком не захотят.

– Он выкалывает людям глаза.

– Да, людям выкалывает. Но не рыцарям и не кавалерам. Мы не можем убить его в Пенотье, Перроннель.

– Ну тогда давайте поговорим о Бушаре де Марли.

– Это отважный воин и грозный тактик. Мы с тобой видели его в сражении при Ле-Кастелляре.

– Когда он придет, чтобы осадить город, отправляйтесь ему навстречу. А я внезапно нанесу ему удар с тыла.

Стоило беседе принять такой оборот, как Пьер-Роже почувствовал неловкость. Изъясняться с женщиной всегда было для него нелегким делом, потому что из всех возможных действий последнее, что ему приходило в голову, – это заговорить.

– Я не люблю атаки с тыла, – сказал он, – нападать на кого-либо со спины бесчестно.

– Да, согласна, что это не по-мужски и не по-рыцарски, – сказала я, стараясь подладиться под язык, на которым изъяснялся он сам, – и совершенно не соответствует общепринятым правилам ведения войны.

Он жестом приказал подать нам вина.

– Так почему бы вам не поделиться со мной своими намерениями относительно того, где вы собираетесь столкнуться с Бушаром де Марли нос к носу, чтобы действовать согласно рыцарским правилам ведения войны? Тем временем я, без вашего ведома, спрятала бы свой маленький отряд где-нибудь поблизости, в зарослях, готовая в любой момент выскочить оттуда и прийти вам на помощь.

Он посмеялся над моими словами, и мы вместе выпили изрядное количество вина. После чего он значительно подобрел ко мне. Мы устроили грандиозное пиршество, пригласив Немого играть на дудочке, Девушку-Рыбу ходить колесом, а Железноликого рассказывать разные небылицы.

Про Пьера-Роже де Кабаре, сеньора де Ластур ходило немало слухов. Большинство из них касалось меня. Его поочередно считали моим мужем, отцом, любовником, братом, подручным в делах, связанных с черной магией, а иногда и тем, и другим, и третьим сразу. (Я еще не упомянула баллады, из которой явствует, что он мой сын: это можно опровергнуть, приведя в доказательство математические расчеты и хитросплетения его генеалогического древа.) Достаточно сказать, что я была девственницей, когда повстречалась с лордом Пьером-Роже, и осталась таковой к моменту нашего расставания, хотя после второго кубка он неизменно начинал гладить меня по руке, как и в описываемом случае. К тому времени – речь идет о лете 1211 года – ни одному мужчине не удалось сладить со мной с помощью рук, ног, уздечки или одеяла, и я невероятно гордилась этим фактом. Чтобы ни делал самец с особью женского пола – я сейчас говорю не только о себе подобных, но и о козлах, крупном рогатом скоте, лошадях, даже о кроликах и, да простят мне такую дерзость, о змеях, – так вот, что бы ни делал мужчина с самкой, он способен изменить ее лишь в худшую сторону.

И вот в тот самый момент, когда я отстаивала то лучшее, что есть во мне, явился гонец, объявивший: Бушар уже в пути.

Все мы, правда порознь, отправились ему навстречу.

Черная Гора – лишь небольшой холмик по сравнению с Пиренеями, и Ластур находится в одном из самых труднодоступных мест, а потому возможности для засады были невелики, тем более что хозяин замка даже слова этого не желал произносить.

Тем не менее есть место, где дорога подходит близко к реке Орбиель, и там ее можно обрушить, тем самым создав впечатление, что дальнейший путь пролегает прямо по руслу потока. В потоке этом в летнее время камней гораздо больше, чем воды, а потому обходной путь не покажется слишком опасным, по крайней мере для рыцарей, привыкших сражаться по правилам и всегда встречаться с противником лицом к лицу.

Что же касается зарослей, где я укрылась, то это был лес, в котором сосны возвышались над ландами, расположенный не более чем в пятидесяти шагах от того места, где дорога обрывалась. Место показалось мне просто великолепным, а я, позволю себе заметить, побывала уже в нескольких лесах с тех пор, как началась моя военная карьера.

Сражение, а точнее, стычка при Ластуре произошла примерно при следующих обстоятельствах: Бушар де Марли отважно вступил в ущелье, в которое мы заманили его своим коварством. В его намерения входило устроить демонстрацию силы, как говорят мои друзья-мужчины, перед Ластуром, а затем, встревожив оглушительным ревом труб и криками «ура» и «оле» совокупляющихся в этот момент кроликов и птиц, взорвав тишину и покой размеренной сельской жизни, принудить Пьера-Роже де Кабаре сдать замок.

Но вместо этого он столкнулся с Пьером-Роже и еще пятью сотнями мужчин в самом узком месте русла реки. Эти люди были удачно расставлены на искуссно выбранной позиции. Сам Пьер-Роже повел фалангу всадников, включавшую рыцарей, их сквайров и прочих людей благородного происхождения, могущих позволить себе четыре ноги, на дно ущелья. На тот случай, если в лошадях вдруг проснется неуемная энергия, их вели под уздцы пешие солдаты, по большей части вооруженные бердышами и пиками.

Переведя взгляд выше, видимо, в надежде воодушевиться, Бушар де Марли увидел прямо над собой уступ, занятый выстроившимися в ряд командами баллист и пращниками всех разновидностей.

Бушар не усмотрел ни малейшей возможности пустить в ход трубы. Пришпорив жеребца, он галопом послал его в сторону Пьера-Роже.

А тем временем мой маленький отряд, насчитывающий примерно сотни две лучников, уже спустился ползком на дно ущелья и вышел в тыл к крестоносцам. И едва они приготовились поскакать за своим предводителем, как мы выпустили им в спины град стрел.

Примерно сотня из них оказались убитыми на месте, потому что в ущелье было светло и мы подползли достаточно близко, чтобы выпустить стрелы точно им в задницы. Те, кто находился в начале строя, почувствовали, что темп атаки замедлился, и стали оборачиваться, чтобы поторопить своих товарищей, тем самым позволив нам застрелить еще немало врагов.

Бушар же в этот момент мчался на Пьера-Роже с пикой наперевес и в полной уверенности, что за ним по пятам скачет целый эскадрон.

Какой-то мужлан из войска Пьера-Роже, вооруженный бердышом, решил вдруг, что нашел для него достойное применение, и обрушил на самую верхушку шлема Бушара, в надежде одним ударом разрубить его ото лба до