Разорение Лангедока - Майкл Болдуин

Переправьтесь через водный поток верхом на лошади, и вы освежите ей копыта. Проведите через него женщин, и ноги их начнут гнить. Заставьте воина-профессионала пройти по той же изобилующей рыбой воде, по тому же усыпанному жемчугом дну, и у него по вашей милости появится такая же плесень между пальцами, но воин всегда слишком ленив и беспечен, чтобы рассказать вам об этом. Проявляйте заботу о ногах, на которых шагает ваша армия, – гласит мудрость чародеев Цезаря. Иногда я задумываюсь: а были ли в его армии женщины? Большинство мужчин Лангедока даже отказывается признать, что у них имеются ноги или вообще какие-либо конечности, не говоря уже о том, чтобы натирать их снадобьями и содержать в сухости.

В таком скверном расположении духа я находилась, когда мы добрались до Кастельнодари, обнаружив там две огромные армии, готовящиеся к битве. Эскадроны графа Тулузского упражнялись с мечами, булавами и круглыми щитами, отрабатывали смену направлений на марше по приказу, отданному сигналом трубы, барабана или при помощи почтового голубя, а также весь набор отвлекающих и защитных маневров, от prime до ceptime и octave, только в другой последовательности, потому что мало кто из них умел считать.

Глядя на воинов, я удивлялась, как мне до сих пор удалось уцелеть в стольких стычках, не владея искусством подобных перемещений, но затем вспомнила о двух ранах на руке и о вреде, причиненном ногам моих женщин. А кроме того, я потеряла лошадей, которых сожрали медведи. Так что мне не стоило предаваться тщеславию.

Я отправилась на поиски графа Тулузского в таверну. И нашла его, как и перед событиями в Каркассоне, в уютном гнездышке, полном женщин и музыкантов с дудками.

– Моя племянница! – расплылся он в улыбке, не поднимаясь с подушек. – Думаю, я могу называть тебя племянницей, моя маленькая Транкавель из Сен-Тибери. Наслышан, наслышан о твоих подвигах!

– Должна заявить вам прямо, сир…

– Прежде всего позволь сказать тебе кое-что. У меня возникло ощущение, будто наш друг граф де Фуа испытывает всевозрастающую потребность в твоем обществе.

Воины графа де Фуа оттачивали свое искусство в поединках, а также обрушивая удары на столбы и протыкая чучела. Они брали то пику, то алебарду, наносили удары то правой рукой, то левой, а то и обеими сразу, учились выхватывать меч, сидя в седле, затем снова и снова сходились в поединках. Я должна отметить, что эта армия выглядела более воинственной и боеспособной, чем эскадроны графа Тулузского, особенно во время поединков, в которых они сражались так яростно, что десятка три лучших всадников уже получили увечья, а некоторые даже погибли. Хотя не исключено, что, когда тебе приходится прокормить двести тысяч ртов, лишиться нескольких из них в поединках – только к лучшему, и пика, застрявшая в кишках – самое эффективное средство для уменьшения расхода провианта.

Я решительно направилась к графу де Фуа, который в этот момент восседал на лошади – да и где это видано, чтобы мы, полководцы, стояли на своих ногах? – пытаясь осмыслить изображение, начерченное у его ног на гравии одним из придворных. Я подумала было, что сей доблестный муж составляет план будущего сражения. Но вместо этого безошибочно распознала изображение моего приемного дядюшки Тулузского, повалившего русалку, пытаясь пригвоздить ее членом, не уступающим размерами жеребячьему, который выскочил из-под его нижней рубахи, но никак не мог попасть в цель. Я не берусь судить, насколько достоверно был изображен последний из упомянутых мною предметов, а те из нас, кому посчастливилось слышать рассказы ля Мамлон на данную тему, звучавшие с крепостных стен Каркассона, в большинстве своем уже полегли замертво, поэтому я без промедления перешла к делу.

– Сир, – начала я.

Граф бросил на меня короткий взгляд, даже не удосужившись привести в порядок свое платье.

– Ваше место вон там, – сказал он. – И прихватите с собой ваших женщин. Мой брат граф Тулузский оказал мне кое-какие услуги во время подготовки к сражению, и я благодарю за это всех вас. Помните: вы должны до последнего сохранять на себе одежды и обнажить себя полностью только в том случае, если неудачное стечение обстоятельств этого потребует.

Я сосредоточила своих женщин на одном фланге и обнаружила, что мой дядюшка граф Тулузский похитил часть славы с моих скрижалей. Он создал отряд из женщин и теперь готов был пожертвовать ими ради свободы и Лангедока.

Тулузские шлюхи, как правило, не занимались своим ремеслом в публичных домах. Подобные заведения предполагают некую упорядоченность, а ее в землях графства не часто встретишь. Тем не менее стоит только мужчине откупорить бутылку вина или расстегнуть одежды, чтобы помочиться, как к нему тут же спешит парочка этих дам на тот случай, если данное занятие подтолкнет его к мысли о чем-то большем. И конечно же, в тех случаях, когда деньги переходят из рук в руки, как то бывает при покупке лошадей или сыра, женщины эти собираются целыми стайками.

Так или иначе, графу удалось собрать примерно две тысячи подобных женщин на левом фланге основного войска, возглавляемого графом де Фуа, спрятав их в винограднике.

Граф де Фуа столь поспешно отогнал меня от своей русалки, потому что напротив него расположилась шеренга норманнских пехотинцев, по всем признакам намеренных перейти в наступление. Им не было придано никакой поддержки, и сами они не являлись поддержкой для всадников. Это было довольно необычно, но я мало смыслю в тактике ведения боя в пешем строю.

Когда пешие крестоносцы двинулись в атаку, – шли они довольно медленно, и всадники, расположившиеся у них за спиной, имели вид скорее созерцательный, – один из герольдов графа Тулузского протрубил сигнал к выступлению. Это противоречило намерениям графа де Фуа, но я рассудила, что моему дяде не очень понравилось собственное изображение в грязи, на котором он потерпел полное фиаско с русалкой.

Повинуясь этому сигналу, шлюхи выстроились перед наступающим противником в шеренгу, собираясь встретить его в чем мать родила. Я никогда не видела ничего подобного, во всяком случае в таких масштабах, пусть даже и сзади. Равно как и крестоносцы, которым пришлось созерцать шеренгу спереди. Видимо, для лошадей, идущих за ними, зрелище тоже оказалось в диковинку, потому что они стали вдруг невероятно игривыми и заметались в разные стороны. Эффект, оказываемый обнаженной женщиной на мужчину в доспехах, может быть неожиданным, что мне уже доводилось наблюдать в Каркассоне, и я нисколько не сомневалась, что если у всех этих дам есть луки, пращи или что-то другое, помимо