Разорение Лангедока - Майкл Болдуин

ягодиц, словно печное полено, так, чтобы с обоих боков лошади свисало по половинке его тела с одной ногой. Такой поступок оказался бы не рыцарским и, безусловно, не заслуживающим благодарности. К счастью, Бушар скакал настолько стремительно, что лезвие бердыша соскользнуло, а по шишке шлема попало древко, сбив всадника на землю прямо к ногам лошади Пьера-Роже. Жизнь его теперь всецело зависела от великодушия соперника, не знавшего границ, а тем временем остатки войска крестоносцев начали решительно отступать прямо на нас.

Противники все еще превосходили нас численностью, а вторично осыпать их стрелами времени уже не оставалось.

– Пропустите их! – закричала я, предчувствуя, что в намерения крестоносцев вовсе не входит оставаться с нами до тех пор, пока их нагонят люди Пьера-Роже. Сознаюсь, я надеялась, что нам вновь удастся собраться вместе, когда они промчатся мимо нас, и дать еще один залп из луков, целясь под хвост их лошадям. Будучи всего лишь женщиной, я, как вы понимаете, считала, что именно так и ведется война.

К несчастью, я лицом к лицу столкнулась с гигантом в богато изукрашенных доспехах, который, видимо, свалился с лошади и теперь ринулся на меня, передвигаясь неровными, неуклюжими шагами, или даже скорее отрывистыми скачками, примерно так, как бегают пауки. Ростом он вдвое превосходил Голиафа и казался так же высок, как в свое время богиня Мальполона, проглоченная львицей, обладая столь же странной походкой, как будто был сложен из ходулей или лестниц, с той лишь разницей, что двигался побыстрее.

Я вскрикнула. Мне хотелось бы сказать – закричала, но я лишь вскрикнула, а потом с размаху рубанула его мечом по бедру, потому что выше просто не могла дотянуться своим увесистым оружием. Я вполне могла бы выполнить самую филигранную работу этим испанским клинком, например, кастрировать его или сделать обрезание. Но отвратительного северного варвара прикрывали доспехи толщиной с лемех плуга, и в руках моих недоставало силы, чтобы разрубить такое количество металла.

Вместо того чтобы ответить ударом на удар или просто приподнять ступню и раздавить меня, воин с диким воем бросился прочь.

Я глазам своим не верила. Для карлика или хлипкого сквайра, еще недостаточно возмужавшего, было бы вполне естественно с позором бежать от такой женщины, как я – уверенной в себе, непреклонной, с развевающимися волосами. В конце концов, наводила же я страх на медведей, диких вепрей, волков, а в последнее время и на мужей северных леди. Но обнаружив подобную трусость в этом великане с каменными мускулами, я испытала величайшее потрясение.

Но вдруг воин развернулся и, отскочив от отвесного склона, бросился на меня с двуручным мечом, оставив мне время единственно на то, чтобы пнуть его ногой в яйца. Это я и сделала, причем от всей души.

– О нет! – взвыл он теперь уже на три голоса, обращаясь ко мне одновременно из глотки, наколенника и бедра, и в конце концов я начала понимать, что передо мной вовсе никакой не великан.

Ногами его были два акробата, завернутые в тряпки, и еще один человек являл собой его туловище, но это уже была женщина, бедра которой покоились на плечах акробатов. Мужские же причиндалы, которые я пнула ногой, были сложены из свернутого белья и колбасы, предназначенной им на завтрак, а потому неудивительно, что они так дружно взвыли. Это все равно что пнуть быка, занятого поглощением своего обеда. Любой сельский житель объяснит вам, что подобное действие повлечет за собой несварение желудка и отвратительное зловоние.

Впрочем, довольно хвастовства. В тот самый момент, когда я одолевала великана, Бушар, кувыркаясь, грохнулся с лошади наземь. Дамы мои бросились к нему, собираясь перерезать глотку, но, как я сказала, Пьер-Роже уже сделал его своим пленником.

Славный пир мы тогда закатили. Погуляли на нем и люди Пьера-Роже, и наши женщины, и пастухи, и Бушар, восседающий в середине стола с повязкой на лбу перед кувшином изысканнейшего вина. И даже если, попав в плен, он не мучился головной болью, то наверняка испытал ее на следующий день.

Люди знатные ведут войну так, словно играют в шахматы или шашки. Им нравится рассовывать по карманам выигранные фигуры, а потом продавать их противнику перед началом следующей игры. Они называют это вести себя по-рыцарски. На самом же деле для этого существует другое выражение – назначать выкуп. Они настолько дотошно соблюдают правила игры, что остается лишь удивляться, почему всему этому сопутствуют грабеж и резня. Ответ станет очевидным после того, как поймете: вы обречены стать жертвой, если обладаете чем-то таким, что каждый хочет присвоить себе. Для этого нужно быть Транкавелем или женщиной.

На исходе третьего дня Пьер-Роже послал за мной слуг.

– Через неделю или около того лорд Симон лично прибудет сюда, чтобы пробить мои стены, – сообщил он.

– И что же теперь?

– А теперь вот что: я уже сдался ему. Послал моего доброго друга Бушара, чтобы передать ему мои условия, которые он принял.

– Но я видела, как ваш пленник попивает вино, сидя у очага в большом зале.

– Да, он уже возвратился. Условия таковы: я сохраняю свои владения и становлюсь другом и союзником Симона.

– И какова же цена?

– Бушар конечно. Но прежде всего вы. Де Монфор хочет сжечь вас, а также шлюху и Железного человека. Все остальные прощены. Я выдам вас завтра. Я поступаю по законам чести.

– Но для чего вы говорите мне об этом?

– Для того чтобы вы смогли бежать сегодня ночью. Я ведь поступаю по законам чести.

Песнь шестнадцатая

В которой Дева приносит коварному графу Тулузскому знаменитую победу, но судьбе угодно отнять ее

Мы покинули замок так быстро, как только могли передвигаться наши прихрамывающие женщины. Теперь я поняла, что война ведется совсем по иным законам, нежели те, что определяют нашу жизнь. Если на войне вас убили или выкололи вам зрачки, нельзя винить в этом ни людей, ни Бога, ни даже себя самого.

Мы удручающе медленно ковыляли по землям, носящим название Кабардэ. Я не упускала из виду крестоносцев, находящихся в Каркассоне, на юге от нас. Днем я видела цитадель, а ночью – ее факелы, так же как гарнизон де Монфора в Пенотье и людей Бушара в Сессаке. Когда эти северяне засядут в замках, окружив вас со всех сторон, то путь ваш всегда небезопасен, особенно если вы передвигаетесь на ногах, покрытых мозолями.

Железноликий послал вперед тех из нас, кто ехал на лошадях. Я спросила, в какую сторону ехать, но он так и не дал ответа, предпочитая, чтобы я