Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

работала доктор Асарола, когда-то была резиденцией иезуитов, которую перестроили по приказу Ирухо. Условия содержания в этом светлом просторном учреждении с гимнастическим залом и бассейном были относительно комфортными. Сестра Кейпо де Льяно Росарио приехала туда в июле 1937 года и увидела там целую группу именитых франкистов, включая сестру Хосе Антонио Примо де Риверы Кармен, его тетю Марию Хесус и невестку Марго Лариос, а также Марию Луису Мильян Астрай, сестру основателя Иностранного легиона, племянницу Франко Пилар Хараис Франко, двоюродную сестру герцога де Альбы и родственниц нескольких видных офицеров-мятежников[1326].

Ирухо согласился занять пост министра юстиции при условии соблюдения свободы совести и легализации религиозной практики. Священникам и монахам выдали охранные свидетельства и удостоверения личности, а также были предприняты усилия по закреплению права на совершение литургии. Ирухо создал Управление религиозных орденов и неустанно работал, пока ему не удалось организовать проведение первой публичной мессы в баскском представительстве в Валенсии 15 августа 1937 года и открытие первой часовни в Барселоне. Эти достижения вызвали резкую критику со стороны CNT. Хесус де Галиндес, работавший в Управлении религиозных орденов, служил алтарником на той первой мессе. Пятая колонна попыталась помешать этой инициативе, распространив слух о том, что часовня была осквернена и что каждый, кто посетит там мессу, будет отлучен от церкви. Они понимали, что с открытием церквей их лагерь лишился одного из своих главных пропагандистских орудий против правительства[1327].

Единственное, чего не могли делать Ирухо и Сугасагоития, – это контролировать деятельность Льва Лазаревича Никольского, начальника резидентуры НКВД, известного как Александр Орлов. Теоретически перед Орловым стояли разные задачи: контрразведка, особенно в Интернациональных бригадах, организация партизанских и диверсионных операций и создание небольшой элитной республиканской тайной полиции для борьбы с внутренней оппозицией правительству. Последнее было его основной деятельностью, и результатом ее стали особые бригады. Их первоначальной целью являлась борьба с пятой колонной, однако вскоре они были обращены против тех представителей левых сил Испании, которых считали предателями-подрывниками. 3 мая 1937 года Григулевич повел одну из особых бригад в Барселону, чтобы под прикрытием беспорядков уничтожить ряд видных иностранных троцкистов, связанных с P.O.U.M[1328]. Существует предположение, что группа Григулевича могла быть ответственна за убийство в ночь с 5 на 6 мая итальянских анархистов Камило Бернери и Франческо Барбьери. Поскольку Бернери представлял гораздо бóльшую опасность для Муссолини, чем для Сталина, вполне возможно, что его ликвидацию организовала итальянская OVRA. В ходе собственного расследования CNT было установлено, что Бернери убили члены Estat Català, работавшие на OVRA[1329].

С точки зрения подозрительного Сталина, главной задачей Орлова являлось уничтожение в Испании иностранных коммунистов-диссидентов. Действительно, советские сотрудники службы безопасности в республиканской Испании были гораздо больше озабочены этой целью, чем какими-либо действиями против P.O.U.M., которые считались работой испанской полиции. Многие выходцы из Восточной Европы были арестованы и заключены в тюрьму агентами Информационной группы (Grup d’Informació) – каталонского подразделения, аналогичного особым бригадам, действовавшим в Мадриде. Группа была частью секретной службы Совета обороны Женералитета, имевшей связи с Орловым. Арестованных троцкистов доставляли в монастырь Санта-Урсула в Валенсии, где их допрашивали и пытали русские, немцы и восточноевропейцы, являвшиеся членами своих коммунистических партий[1330].

Одной из жертв Орлова стал Марк Рейн, сын лидера российских меньшевиков Рафаила Абрамовича. Рейн приехал в Испанию в качестве корреспондента нескольких антисталинских изданий, в том числе нью-йоркской еврейской ежедневной газеты Forward. 9 апреля 1937 года он вышел из отеля Continental в Барселоне, и больше его никто не видел. Рейн был похищен и убит агентами Информационной группы[1331]. Еще одной мишенью Орлова был Андреу Нин, скорее как бывший близкий соратник Троцкого, чем как лидер P.O.U.M. Уже в конце февраля 1937 года Орлов в докладе в Москву отмечал, что военные усилия подрывались «межпартийными конфликтами, в которых энергия большинства людей направлялась на завоевание авторитета и власти для своей собственной партии и дискредитацию других, а не на борьбу с фашизмом». После пренебрежительных комментариев о Гореве и Берзине он продолжал:

Пришло время, когда необходимо проанализировать угрожающую ситуацию… и решительно донести до испанского правительства (и партийных лидеров) всю серьезность обстановки и предложить необходимые меры – если испанское правительство действительно хочет получить от нас помощь:

(1) приведение армии и ее командования в более здоровое состояние дисциплины (расстрел дезертиров, поддержание дисциплины и т. д.) и (2) прекращение межпартийных распрей. Если перед лицом непосредственной опасности мы не приведем испанское правительство в чувство, события примут катастрофический оборот[1332].

Теперь, после майских событий, Орлов сделал устранение Нина своей главной целью, и данная задача облегчалась ролью, которую сыграла P.O.U.M. во время этого кризиса. Нин стал объектом так называемого литерного дела. Литерное (буквенное) дело было закодированным буквой делом, открытым на человека, которого планировалось убить, для чего ему присваивалось кодовое имя. В случае с Нином это было слово «Помощник» – возможно, отсылка к его работе с Троцким в прошлом. Для таких операций дела обозначались буквой «А», что расшифровывалось как «активная мера» (активка или прямое действие, то есть убийство). Если верить министру-коммунисту Хесусу Эрнандесу, тот факт, что в телеграмме, отправленной в Москву на следующий день после убийства Нина, говорилось: «Дело А. Н. решено процедурой А», вероятно, не был совпадением[1333].

План Орлова основывался на двух тщательно спланированных «открытиях». Первое касалось книжного магазина в Жироне, принадлежавшего фалангисту по имени Хосе Рока Фальгерас. Рока был частью сети пятой колонны, которой управлял из небольшого городского отеля Косме Далмау Мора, его владелец. Эту сеть обнаружила полиция, но не закрыла ее, а держала под наблюдением. Однажды в мае в магазин Роки зашел элегантно одетый мужчина, который оставил немного денег и послание для Далмау. Он спросил разрешения оставить чемодан, чтобы забрать его через несколько дней. На следующий день полиция провела в магазине рейд и обнаружила в чемодане компрометирующую кипу технических документов по изготовлению бомб, а также планы покушений на ключевых республиканских деятелей. Все эти бумаги как будто были скреплены печатью Военного комитета P.O.U.M[1334].

Второе открытие изначально было подлинным, но Орлов его сфальсифицировал, чтобы «продемонстрировать» сотрудничество P.O.U.M. с Фалангой. Главной находкой являлась подробная карта Мадрида, захваченная, когда особые бригады под руководством Давида Васкеса Бальдоминоса и Фернандо Валенти Фернандеса уничтожили крупную сеть пятой колонны с помощью Альберто Кастильи Олаваррии, нанятого двойного агента. Кастилья был баском правых взглядов. Тот факт, что он укрылся в перуанском посольстве, позволил ему внедриться в пятую колонну. Кастилья стал связным между четырьмя фалангистскими группами, составлявшими