Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

предварительного согласия социалистов и республиканцев спровоцировали бурное заседание кабинета министров. Они потребовали изменить военную стратегию и объявить P.O.U.M. вне закона. Когда премьер-министр отказался, не желая наказывать P.O.U.M., в то время как FAI и «Друзья Дуррути» оставались безнаказанными, они покинули заседание. Ларго Кабальеро попытался продолжить работу без них, но был поражен, когда другие министры поддержали ушедших[1317]. Ему пришлось подать в отставку, и правительство было предложено доктору Хуану Негрину, что стало победой политических сил, противостоявших революционным фракциям. С того момента революционные достижения начального этапа войны неуклонно сводились на нет, а политику диктовали республиканцы и умеренные социалисты, которые заняли ключевые министерства.

Гуманитарные соображения, лежавшие в основе стремления нового премьер-министра положить конец террору, были тесно связаны с его мнением, что зверства использовались для оправдания отказа демократических держав помочь Республике. С сентября 1936 года по май 1937 года, будучи министром финансов, Негрин делал все возможное, чтобы удержать Республику на плаву. Он прилагал все усилия, чтобы национальные ресурсы направлялись на нужды войны, будь то отправка золотого запаса Республики за границу для защиты его доступности для закупки оружия или укрепление пограничной службы (карабинеров) для восстановления государственного контроля над иностранной валютой и пресечения деятельности многочисленных нелегальных пограничных постов CNT на франко-каталонской границе. После его назначения на пост премьер-министра его попытки прекратить незаконные репрессии перешли на другой уровень.

В своем новом кабинете министром внутренних дел Негрин назначил социалиста-баска Хулиана Сугасагоитию, который был в равной степени привержен восстановлению закона и порядка. Вместе с назначением на пост министра юстиции другого баска, Мануэля Ирухо, это гарантировало, что, несмотря на решимость Советского Союза уничтожить P.O.U.M., в Испании не будет московских процессов. Для усиления контроля над общественным порядком был сделан ряд других важных назначений. Заместителем Сугасагоитии был назначен социалист Хуан-Симеон Видарте, и его первыми действиями стали расформирование отряда, проводившего внесудебные казни по приказу Анхеля Галарсы, и закрытие печально известной тюрьмы Санта-Урсула в Валенсии. Другого социалиста, Паулино Гомеса Саиса, назначили уполномоченным по охране общественного порядка в Каталонии, чтобы установить больший контроль над регионом. Начальником полиции Барселоны стал подполковник Рикардо Бурильо, а в качестве уполномоченного Главного управления безопасности в город направили профессионального полицейского Теодоро Ильеру Мартина. Бурильо был командиром казармы Штурмовой гвардии на улице Понтехос (Calle Pontejos) 13 июля 1936 года, в день совершения убийства Кальво Сотело – преступления, в котором он не принимал участия, но за которое его казнили в 1939 году. Он являлся коммунистом, но в то же время был верным Негрину[1318]. Единственным провальным кадровым решением стало назначение 27 мая 1937 года полковника Антонио Ортеги Гутьерреса на пост генерального директора службы безопасности. Негрин выбрал Ортегу, считая его просто профессиональным военным, социалистом и последователем министра обороны Индалесио Прието. Как он позже отметил в черновике своих мемуаров, он никогда бы не принял эту рекомендацию, если бы знал, что Ортега будет предан скорее PCE, чем правительству[1319].

По данным Диего Абада де Сантильяна, в руках левых в Барселоне, в основном членов CNT-FAI, находилось 60 000 единиц оружия. Прибыв в Барселону, Видарте и Бурильо начали распускать Контрольные патрули и конфисковывать их оружие. CNT-FAI оказала этому процессу значительное сопротивление, в результате чего 4 июня были убиты сержант карабинеров и 4 офицера Штурмовой гвардии. По словам Видарте, важную роль в этом сопротивлении сыграл Мануэль Эскорса дель Валь, возглавлявший Следственный комитет Центрального комитета антифашистского ополчения. Виновных в этих смертях арестовали, но Негрин настоял на том, чтобы казней не было[1320]. Ильера уволил 72 полицейских из Женералитета, которые, как он заявил, участвовали в кражах, убийствах и контрабанде – то есть в преступлениях, связанных с Антонио Мартином Эскудеро, Калекой из Малаги. Ильера неизбежно вступил в конфликт с человеком, которого он пришел заменить, Дионисио Эролесом Батльо из FAI, до прихода Негрина к власти руководившим охраной общественного порядка в Женералитете. Ильера также столкнулся с ожесточенным сопротивлением со стороны лидера Контрольных патрулей CNT – FAI Аурелио Фернандеса Санчеса[1321].

Негрин прекрасно знал об упорных попытках Ирухо остановить насилие в республиканском тылу, когда тот был министром без портфеля[1322]. Теперь, заняв пост министра юстиции, Ирухо подтвердил свое отношение к репрессиям, совпадавшее с отношением Негрина, заявив: «Paseos закончились… Были дни, когда правительство не имело контроля над рычагами власти. Оно было не в состоянии предотвратить социальные преступления.

Те времена прошли… Мы не должны допускать, чтобы чудовищная жестокость врага использовалась для оправдания отвратительных преступлений, совершенных с нашей стороны»[1323]. Революционное правосудие заменялось традиционным буржуазным правосудием. Во главе народных трибуналов поставили квалифицированных судей. Одним из первых шагов Ирухо было повышение уровня профессионализма тюремной службы с целью недопущения повторения зверств ноября 1936 года. Тюремный режим был смягчен в невообразимой для зоны контроля мятежников степени. Католические священники и монахи были освобождены. Красный Крест получил полный доступ в тюрьмы[1324]. Многих гражданских заключенных выпускали условно-досрочно в связи с рождением, вступлением в брак, болезнью или смертью члена семьи. Из-за всех этих мер анархистская пресса в течение некоторого времени осуждала Ирухо и называла его пещерным ватиканцем и буржуазным реакционером, но в конце концов анархистская делегация похвалила его за проделанную работу. Аналогичным образом Сугасагоития в министерстве внутренних дел использовал свое положение для спасения жизней видных фалангистов, находившихся в республиканских тюрьмах.

Личные нравственные принципы Негрина и Ирухо проявились в необычном случае Амелии де Асарола. Она была баскской националисткой и антифашистом, а также женой Хулио Руиса де Альды, одного из основателей Фаланги, в которого была сильно влюблена. Ее арестовали в августе 1936 года, незадолго до того, как он был убит во время резни в тюрьме «Модело». 29 марта 1937 года Асаролу судили за «враждебное отношение к режиму». Ирухо и Негрин выступили в качестве свидетелей на этом процессе. Ирухо знал ее как убежденную республиканку из ее родной деревни в Эускади. Негрин вместе с ней изучал медицину в Мадридском университете и рассказал о ее тогдашней деятельности как студентки левых взглядов и республиканки. В итоге ее признали невиновной, но Касорла отказался ее освободить и держал в качестве заложницы для возможного обмена пленными. Ей разрешили работать в женской тюрьме в Алакуасе недалеко от Валенсии. После вмешательства Негрина осенью 1937 года доктор Асарола была освобождена Главным управлением безопасности и получила разрешение вернуться домой в Барселону под стражей. В начале 1938 года ее обменяли, и она отправилась в Наварру[1325].

Тюрьма в Алакуасе, где