Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

крупную сеть, известную как «Организация Гольфина – Корухо» (Organización Golfin-Corujo), которой управлял архитектор Франсиско Хавьер Фернандес Гольфин. Когда организация была ликвидирована благодаря информации Кастильи, в распоряжении Фернандеса Гольфина оказался план улиц Мадрида с деталями и расположением военных объектов, отмеченными его братом Мануэлем. Эта карта предназначалась для содействия проникновению мятежников в столицу[1335].

Отряд Васкеса Бальдоминоса арестовал более 100 фалангистов, но только 27 из них предстали перед судом. Их признания сыграли ключевую роль в сложном заговоре, задуманном Орловым, хотя маловероятно, что Васкес Бальдоминос был причастен к тому, что Орлов сделал с картой улиц. Продуманная схема Орлова была изложена в докладе, отправленном в Москву 23 мая 1937 года:

Принимая во внимание, что это дело, в связи с которым подавляющее большинство признало себя виновным, произвело сильное впечатление в военных и правительственных кругах, и что оно тщательно задокументировано и основано на неопровержимых признаниях подсудимых, я решил использовать значимость и неоспоримые факты дела, чтобы обвинить руководство P.O.U.M. (чьи [возможные] связи мы выясняем в ходе расследования).

Поэтому мы составили прилагаемый документ, который свидетельствует о сотрудничестве руководства P.O.U.M. с испанской организацией Фаланга, а через нее – с Франко и Германией. Мы зашифруем содержание документа шифром Франко, который имеется в нашем распоряжении, и напишем его на обратной стороне плана расположения наших огневых точек в Каса-дель-Кампо, изъятого у фалангистской организации. Этот документ прошел через пять человек: все пятеро – фашисты, которые признались в передаче документа друг другу для отправки Франко. На другом захваченном документе мы напишем невидимыми чернилами несколько строк незначительного содержания. Именно с этого документа совместно с испанцами мы начнем тщательно изучать находки на предмет криптографических записей. Мы опробуем несколько способов обработки этих бумаг. Специальное химическое вещество проявит эти несколько слов или строк, затем мы начнем проверять остальные документы с помощью этого проявителя и таким образом раскроем составленное нами письмо, компрометирующее руководство P.O.U.M.

Испанский начальник контрразведывательного отдела [Васкес Бальдоминос] немедленно отправится в Валенсию, где отдел шифрования военного министерства расшифрует письмо. По нашим сведениям, в распоряжении отдела шифрования имеется необходимый код. Но если отдел по каким-то причинам не сможет расшифровать письмо, то мы «потратим пару дней» и расшифруем его сами. Мы ожидаем, что это дело будет очень эффективным в разоблачении той роли, которую P.O.U.M. сыграла в восстании в Барселоне.

Разоблачение прямых контактов одного из ее лидеров с Франко должно поспособствовать принятию правительством ряда административных мер против испанских троцкистов с целью дискредитации P.O.U.M. как немецко-франкистской шпионской организации[1336].

Согласно полицейскому отчету от конца октября 1937 года, захваченный документ был сначала изучен тогдашним генеральным директором службы безопасности Венсеслао Каррильо, генералом Мияхой и недавно повышенным в звании генералом Висенте Рохо. На этом этапе обличающая оборотная сторона документа не была «обнаружена», поскольку ее еще не подготовили. Позже ее «обнаружение» объяснили тем, что на ней писали невидимыми чернилами[1337]. В этом отчете с благодарностью говорилось о неоценимой технической помощи, оказанной иностранными (советскими) экспертами, которым предоставили свободный доступ к захваченной документации в офисе Особой бригады, а затем разрешили забрать ее в свое посольство. Орлов доложил в Москву, что подделка настоящего документа была осуществлена Григулевичем. После войны Валенти рассказал франкистам на допросе, что карта некоторое время находилась у Григулевича. Вернув ее Особой бригаде, он предложил Васкесу Бальдоминосу провести химический анализ на наличие сообщений, написанных невидимыми чернилами.

В полицейском отчете объясняется, что советские специалисты также предоставили необходимые химические реагенты и электрическую плиту для нагревания документа. Когда карта нагрелась, на ее обороте появилось зашифрованное сообщение. В этот момент послали за Васкесом Бальдоминосом. Не сумев расшифровать записи, он и Валенти в сопровождении двух иностранных специалистов (Орлова и Григулевича) отвезли документ в Валенсию недавно назначенному генеральному директору службы безопасности полковнику Ортеге. Почти восемнадцать часов они просидели в кабинете Ортеги в тщетных попытках расшифровать послание. Наконец военные дешифровщики, используя франкистскую кодовую книгу, смогли это сделать. Затем все заинтересованные лица отправились в советское посольство в Валенсии для составления отчета[1338].

В окончательном «тексте» зашифрованного послания говорилось, что один из членов организации Фернандеса Гольфина встретился с «Н., лидером P.O.U.M., предложившим свои силы, которые станут важнейшим подспорьем для победы националистов». Также там содержалось письмо к Франко с описанием услуг P.O.U.M. в области шпионажа, саботажа и провоцирования анти-республиканских беспорядков. Само по себе это послание было столь же неправдоподобным, сколь и идея о том, что Нин мог использовать «Н» в качестве своего кодового имени. Шесть месяцев спустя, в январе 1938 года, анализ записей, проведенный двумя экспертами по каллиграфии, показал, что они не могли быть написаны ни одним из членов сети и являлись подделкой[1339]. Но в тот момент в отчете, составленном в советском посольстве, история с сетью Фернандеса Гольфина и документ были представлены как правда. Отчет завершался рекомендацией «ликвидировать» P.O.U.M. Копии документов, датированные 1 июня 1937 года, были направлены контрразведывательной службой отдела мадридской полиции Васкеса Бальдоминоса Сугасагоитии и Ортеге[1340].

Васкес Бальдоминос, Валенти и Особая бригада вернулись в Мадрид. Через шесть дней Ортега отправил Валенти и 7 бойцам его Особой бригады, включая Хасинто Роселя Колому и Андреса Урресолу Очоа, приказ явиться к нему в Валенсию. По словам другого бойца Особой бригады из JSU, Хавьера Хименеса Мартина, отряд возглавлял «бразилец по имени Хосе»: «Мы считали Хосе русским. Он говорил по-русски, и было действительно видно, что он – всемогущая сила в организации». Нет никаких сомнений в том, что «бразильцем по имени Хосе» являлся Григулевич[1341]. В Валенсии Ортега приказал им отправиться в Барселону и арестовать Андреу Нина. Позднее Ортега признался, что все это время он выполнял указания Орлова[1342]. Так как Сугасагоития никогда не доверял Ортеге, поскольку тот принадлежал к коммунистам и был некомпетентным, он назначил гражданского губернатора Альмерии, социалиста Габриэля Морона Диаса, инспектором и заместителем генерального директора службы безопасности, чтобы тот следил за Ортегой. Однако в день ареста Нина Ортега убрал Морона с дороги, отправив его под надуманным предлогом в Сьюдад-Реаль. 15 июня Валенти и его люди в сопровождении Григулевича поехали в Барселону. 16 июня Нин, а позднее в тот же день и другие члены исполкома P.O.U.M. были арестованы местной полицией под командованием подполковника Бурильо[1343].

28 мая была запрещена газета P.O.U.M., La Batalla. Саму P.O.U.M. объявили незаконной, а ее ополчение распустили. Эти меры были оправданы коммюнике, в котором говорилось, что Главное управление безопасности