Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

не защитники города в Бельвере, а силы Женералитета в Пучсерде. Диего Абад де Сантильян, глава департамента экономики Женералитета, дважды выезжал с правительственными делегациями для рассмотрения жалоб на Мартина и был прекрасно осведомлен о его сомнительном послужном списке, но закрывал на это глаза[1307].

Споры о поставках продовольствия и события в Ла-Серданье продемонстрировали глубину конфликта между поборниками революции и теми, кто считал, что приоритет следовало отдать военным действиям. Мнение о том, что его кульминация в виде так называемых майских событий была тщательно продуманным сталинским заговором, не имеет под собой никаких оснований. Непосредственной искрой, разжегшей давно тлевшие майские столкновения, стала двойная инициатива Женералитета. Декрет о запрете традиционных первомайских митингов во избежание конфронтаций между CNT и UGT был воспринят рядовыми членами CNT как провокация. Затем, 3 мая, Артеми Айгуадер приказал жесткому комиссару полиции Родригесу Саласу провести рейд на центральную телефонную станцию на площади Каталонии, контролировавшуюся CNT. Айгуадер выполнял указания Компаниса, который был унижен, узнав, что оператор из CNT прервал телефонный звонок от президента Асаньи. Очевидно, что государству требовался контроль над основной системой связи, но советник из CNT предупредил Компаниса, что рядовые анархисты будут сопротивляться[1308].

Анархисты и P.O.U.M. были, несомненно, разгневаны полицейской кампанией по разоружению патрулей ополчения, проводившейся в течение трех предыдущих месяцев. Мятежный ответ CNT на инициативу Айгуадера свидетельствовал о некоторой предварительной подготовке. Масштабы вооружения, которым располагала CNT, привели к тому, что кризис перерос в гражданскую мини-войну. На улицы Барселоны и ряда других городов вышли отряды ополчения анархистов и P.O.U.M. После заседания кабинета министров, посвященного обсуждению ситуации, один из министров-анархистов, возможно Гарсия Оливер, заявил: «Это только начало. Атака будет полномасштабной и решающей». Компанис отказался отвести силы, окружившие здание телефонной станции, и воспользовался возможностью развить наступление на патрули CNT и окончательно утвердить власть государства[1309].

В центре Барселоны появились баррикады. «Друзья Дуррути» вместе с другими анархистами и P.O.U.M. противостояли силам Женералитета и PSUC в течение четырех дней. Три бронированные машины безуспешно атаковали штаб-квартиру PSUC на бульваре Пасео-де-Грасия (Passeig de Gràcia). Рабочие районы и промышленные пригороды находились в руках анархистских масс, но их несогласованность вернула преимущество Компанису[1310]. Хотя причины кризиса коренились в условиях военного времени в Каталонии, Женералитет и PSUC осознавали, что должны воспользоваться шансом сломить влияние CNT. Центральное правительство также видело возможность ограничить власть Женералитета. Гарсию Оливера и Карлоса Эрнандеса Санкахо из UGT отправили в Барселону для обсуждения ситуации с руководством CNT. Их унизили, заставили ждать, пока анархисты заканчивали долгий ужин. Когда они попросили еды, им принесли два тонких бутерброда. Ничего не добившись, они вернулись в Валенсию[1311].

Если не принимать во внимание такие дешевые победы, эта ситуация обнажила фундаментальную дилемму CNT. Анархисты могли победить в Каталонии только ценой тотальной войны с другими республиканскими силами. Мадридская газета CNT Frente Libertario осуждала революционеров как союзников сразу и Гитлера с Муссолини, и Сталина. Гарсия Оливер выступил из Женералитета от имени министров CNT в центральном правительстве и призвал недоверчивых активистов сложить оружие. Основная часть руководства каталонских анархистов не желала отзывать ополченцев CNT из Арагона для борьбы с Женералитетом и центральным республиканским правительством. 7 мая правительство в Валенсии послало полицейское подкрепление, которое и решило исход событий. Но оно сделало это только в обмен на отказ Женералитета от контроля над Каталонской армией и ответственности за обеспечение общественного порядка в Каталонии. Несколько сотен членов CNT и P.O.U.M. были арестованы, хотя необходимость скорейшего запуска военной промышленности ограничила масштаб репрессий. На фоне этих событий франкистские войска продвинулись в Страну Басков. Как писал известный журналист Мануэль Домингес Бенавидес, пока Эускади бомбили, «P.O.U.M. и FAI устроили кровавый революционный карнавал»[1312].

События 3 мая застали русских врасплох. Из-за боевых действий в Барселоне некоторые из их высокопоставленных советников по партизанскому движению неожиданно оказались в ловушке. Старший военный советник, генерал Григорий Штерн, позже писал, что русские, отнюдь не вызывавшие негодования как вдохновители событий, «могли спокойно проходить между баррикадами обеих сторон и получать от анархистов приветствия в виде сжатых кулаков»[1313]. Если русские и PCE и не планировали всего этого, они, безусловно, не преминули воспользоваться открывшимися перед ними возможностями. P.O.U.M., похваставшаяся тем, что возглавила восстание, которое в действительности было делом рук элементов CNT, теперь должна была стать козлом отпущения[1314]. Андреу Нин и остальные члены руководства P.O.U.M. намного превзошли CNT в воинственности своих революционных заявлений во время этого кризиса. Более того, поскольку главными бенефициарами событий были военные мятежники и их союзники, страны «оси», у коммунистов, социалистов и республиканцев возникло сильное подозрение, что в основе действий P.O.U.M. и CNT лежала фашистская провокация. Касорла и другие часто жаловались на то, что отбор в CNT не был строгим и в нее легко могли внедряться враги. Интернационалистическая P.O.U.M. активно привлекала к набору иностранных добровольцев. В частности, в январе 1937 года оперативный сотрудник НКВД в Берлине сообщил в Москву, что в P.O.U.M. внедрились немецкие агенты[1315]. Франко хвастался немецкому поверенному в делах генералу Вильгельму Фаупелю, что «его агенты начали уличные бои», имея в виду нападения на членов CNT, совершенные элементами правой каталонской националистической партии Estat Català ночью 2 мая по указанию из Саламанки. Аналогичным образом министр иностранных дел Италии граф Чиано похвастался франкистскому послу в Риме, что итальянские агенты внесли в беспорядки свой вклад. Действительно, в рядах CNT не было недостатка в итальянцах, и некоторые из них вполне могли быть внедренными агентами OVRA, итальянской тайной полиции[1316].

Вскоре после окончания боев в Барселоне Ларго Кабальеро был отстранен от должности премьер-министра, и не только из-за своих ошибок во время этого кризиса. Конечно, президент Асанья, который во время майских событий находился в осажденном Дворце парламента Каталонии (Palau de les Corts Catalanes), никогда не простил бы Ларго задержку с организацией его эвакуации. Министр без портфеля Хосе Хираль (из Izquierda Republicana) сообщил Асанье, что республиканцы, коммунисты и социалисты единодушно требовали кардинальных перемен. Их разочаровывали не только нелепые претензии Ларго Кабальеро на роль великого стратега, но и его привычка принимать решения без обсуждения в кабинете. Когда министры жаловались, что их не ставят в известность о происходящем, он советовал им читать газеты. Все три группы были одинаково недовольны симпатиями Ларго Кабальеро к CNT и его неспособностью решить проблему общественного порядка. Они в равной степени желали отставки и его некомпетентного министра внутренних дел Анхеля Галарсы.

14 мая министры-коммунисты с