Наш Дальний Восток (Три года в Уссурийском крае) - Давид Ильич Шрейдер

Манзы теряли права одно за другим: сначала право на приобретение земли, затем право на приобретение и постройку собственных жилищ в городах и поселениях края, и т. д. Победа европейцев над манзами была уже почти обеспечена: однако же, не совсем, и призрак «поглощения края желтой расой» не перестает и поныне пугать воображение господствующих классов населения.

Дело в том, что объем прав манз сокращался и сокращается ровно на столько, чтобы сделать их существование возможным, потому что без них все же еще нельзя обойтись и теперь, как нельзя было обойтись раньше. И манзы теряют преимущества в крае не сразу, а по мере усиления успехов русской колонизации в нем. Таким образом, первый день окончательного заселения края европейцами будет, вероятно, последним днем пребывания в нем оседлого манзы...

Всякий другой, кроме манзы, едва ли счел бы для себя возможным пребывание в таком крае, в котором он почти не пользуется никакими преимуществами, и ушел бы куда-нибудь, хотя бы к себе на родину. Но не нужно забывать, что там его ждет голодная смерть, а здесь он, все-таки, имеет нужную ему горсть риса... Много ли, в самом деле, манзе нужно?..

— Циво манза нузи? — сказал мне однажды мой приятель Ю-ен-лин: — мало-мало «буда», «сяо-ми-дзу», кули... Шибко холосо. — И он даже зажмурил глаза от удовольствия, решительно не умея себе представить, чего же еще, собственно говоря, манзе «нузи»?

— А мясо?

— Масё? — удивленно спросил он меня и даже покачал неодобрительно головой. — Масё? — повторил он еще раз. — Его пливик нету, — убежденно проговорил он и даже перевел разговор на другую тему, видимо, решительно не понимая, как могу я задавать ему такие наивные вопросы...

Политика восьмидесятых годов начала, однако же, оказывать свое действие, и, начиная с 1885 года, численность оседлого манзовского населения внутри края начала сильно падать и заметно сокращаться. Центром манзовского населения становился, мало-помалу, Владивосток, где сосредоточивалась главнейшая часть его, главным образом, в качестве уже временных летних рабочих.

Прошло около пяти лет. Над краем, еще недавно полузабытым, отдаленным, загорелась новая звезда. В начале девяностых годов приступлено было к сооружению уссурийского участка великой сибирской железной дороги, но еще раньше приступлено было к сооружению владивостокского дока. Жизнь окраины сразу вступила в новую фазу. Потребовались тысячи рабочих, которых в крае не было. Вполне естественно, что иммиграция из Китая чрезвычайно усилилась. Весть о потребности в рабочих руках распространились далеко за пределы Уссурийского края, и из пограничных областей Небесной Империи к нам посыпались толпы голодных людей, привлекаемых слухами о хорошо оплачиваемой и обильной работе в этой «золотой», по их мнению, стране. Иммиграция усиливалась так сильно, особенно из провинции Шань-дунь, и численность манз так возрастала, что, уже спустя каких-нибудь три года, ежегодный прилив манз во Владивосток превзошел десять тысяч душ в течении одного навигационного периода!

Наплыв манз достиг своего апогея в третий год моего пребывания в крае, когда каждый пароход, приходивший к нам из соседних китайских портов (главным образом, из Чифу), привозил сотни и тысячи манз.

Но это были уже не прежние вольные бродяги и смелые охотники, пробиравшиеся в край дремучей тайгой. Это были также не те манзы, которые в первые времена заселения края прибывали сюда с мечтами о богатстве. Теперешние полчища манз ехали сюда не за богатством: они искали здесь насущного хлеба. Это были изгои своей родины, не нашедшие там применения для своих сил.

Я видел эти толпы китайцев во Владивостоке неоднократно. Оборванные, полуголодные, изможденные, худые, с глубокими впадинами вместо глаз, — они возбуждали в зрителях глубокое к себе сострадание. Целые дни по приезде, не смотря ни на какую погоду, они проводили под открытым небом; по целым дням они сидели голодные, не имея горсти риса во рту.

Их приехало в этот год слишком много, гораздо больше того количества, которое было потребно краю и которое могли в себе вместить владивостокские фанзы; ценность манзовского труда понизилась сразу больше, чем втрое (с 1 р. в день до 30 к.), и все-таки многие из них не имели работы. И поплелись эти голодные люди в пограничный город Хунь-Чунь, в Маньчжурию и другие пограничные китайские провинции в поисках за работой и рисом.

Многие манзы, однако же, остались временно в крае. Контингент ссыльнопоселенцев, каторжных и военных был слишком недостаточен для того, чтобы удовлетворить сразу и быстро назревшей потребности в рабочих руках. Да и ныне еще манза в качестве чернорабочего является одним из важнейших факторов в деле развития края. И, нужно полагать, не скоро еще русская колонизация достигнет таких успехов, чтобы мы могли иметь здесь достаточное количество русских рабочих, не нуждаться в манзе и не быть в зависимости от этого пришлого, случайного, чуждого элемента, — элемента, притом, иного общественного строя, иной культуры, иных понятий.

В последние уже годы, именно три года назад, в видах борьбы с всевозрастающей иммиграцией манзовских рабочих в край, сделана была первая попытка положить начало созданию прочного кадра русских рабочих.

В январе 1893 года военный министр разрешил нижним чинам, из подлежавших увольнению в запас весной этого года и пожелавших остаться в пределах Приамурского округа для приискания себе частных работ и занятий, сохранить за собой право отправления на родину на казенный счет в течении одного года. На основании этого разрешения, как видно из приказа Приамурского генерал-губернатора г.-л. Духовского, из всех частей войск округа временно осталось в том году свыше четырехсот человек на разных должностях и частных занятиях, работах на Уссурийской железной дороге и в других местах.

При объезде в том же году железнодорожной линии, генерал-губернатор «убедился, что меру эту весьма полезно и желательно развить и продолжить на будущие годы». В виду этого в том же году испрошено было Высочайшее повеление продлить ее и дозволить нижним чинам оставаться на временном жительстве с правом возвращения на родину на казенный счет в течении трех лет по увольнении в запас. Эта же льгота, и в той же мере, распространена была в скором времени и на нижних чинов морского ведомства.

Таким образом, этими мерами, являющимися, к слову сказать, первым шагом в этом направлении, имеется, очевидно, в виду, по выражению одного из местных органов печати, «активными мерами покровительства и содействия поставить местный колонизационный вопрос на новую почву и облегчить борьбу русского рабочего с противодействующими ему влияниями наплыва в край китайцев и при конкуренции в области ручного труда.

Прежняя система борьбы с манзовским