Наш Дальний Восток (Три года в Уссурийском крае) - Давид Ильич Шрейдер

предметах первой необходимости. А у нас, ведь, не всегда было и это... Наше мясо... блуждало в тайге под оленьей шкурой, наша птица — летала в дремучем лесу... Подите-ка, достаньте их, когда их, быть может, сам тигр стережет...

Мой собеседник умолк на мгновенье и затем снова продолжал.

— Бррр! И теперь жутко подумать, как жили мы здесь лет пятнадцать тому назад... Нужно было обладать большим запасом здоровья и воли, чтобы сохранить в себе интерес к тому, что нас окружало... Самое худшее — это то, что нам не с кем было перекинуться словом...

— Но, ведь, вас было немало.

— Было... было, — раздражительно повторил мой собеседник, — конечно, немало... Ну, что ж из того? Как будто нам от этого легче... Ведь мы заранее знали, что каждый из нас скажет. За эти долгие годы совместной жизни в малолюдном порту мы, может быть, по сто раз повествовали друг другу одни и те же истории... Было переговорено все, что мы знали, что мы слышали, все, что нас волновало и мучило, все, что нам подсказывало наше воображение... Да, ведь, это хорошо раз-другой... А если каждый день повторяется одно и то же, так тут не только в тайгу, — к тигру в пасть забредешь, лишь бы не слышать этого переливания из пустого в порожнее.

— Ведь, вот, — после большой паузы продолжал он тоном укора и даже с оттенком досады в голосе, — ведь, вот, очень уж требовательны вы теперь стали.

— Кто это — мы?

— Да вы все, что приезжаете в последние годы в наш край. Все вам не нравится здесь. Есть у вас ныне два клуба[15], театр, библиотека, музей, две газеты[16] и масса любительских обществ: два музыкальных, фотографическое, уссурийское общество любителей охоты и даже ученое Общество Изучения Амурского края[17] и общество любителей гимнастики... Чего ж вам еще? А все недовольны... — Театр? — «Плохой», — говорите вы: — «играют какие-то там поселенки и поселенцы»... Так что ж, что плохой; да ведь есть он; ну, мало в нем нравоучительного, — да, ведь есть посмеяться над чем... Библиотека? — опять недовольны вы: — «книг новых нет». Да, ведь все-таки хоть старые есть»... Газеты? — «не ежедневно выходят»... Не еже-днев-но», — передразнил он своего воображаемого оппонента. — Да, ведь, мы годами не видели их!.. Третьего года обрывками в урочищах мы пробавлялись.

— Обрывками? — воскликнул я в изумлении.

— А так... Приедет бывало к нам в урочища (во Владивостоке было, конечно, значительно лучше) новый чиновник или офицер, да по незнакомству с окраиной, как и все мы, не запасется материалом для чтения: — «там мол найдется». Спросишь: «книги привезли ли?» — «Нет, думал у вас здесь имеются»... — «И так-таки ничего не привезли?» — «Как есть ничего!» — «Худо... Ну да ладно, показывайте вещи». — «Это зачем?» — «А вот увидите»... И вот, как только примется он разбирать чемоданы, узелки и баулы, то тут мы чуть не всем военным постом в оба и смотрим... Ну, и редко бывало, чтобы наши ожидания нас обманули: всегда что-нибудь выглядишь в разложенных вещах...

— Что же именно? — недоумевал я.

— Что? — Клочок старой газеты, в которую приезжий еще в Москве или Петербурге завернул свою бритву, — если он бреется; туфли, — если их носит, — да мало, чего там еще. И, верите ли, как залучим бывало в свои руки клочок печатной, хотя и изрядно помятой бумаги, — глаз оторвать от неё мы не можем, пуще зеницы своего ока ее бережем. А уж читаем: — взасос. Сначала один, другой, третий, пока обойдет все дома. А после в домах собираемся группами пофилософствовать о прошедших и, быть может, уже забытых в Европейской России делах, помечтать о далекой отчизне... Много оживления вносил в нашу среду клочок старой газетной бумаги. Я обязан ему не одним хорошо проведенным зимним вечером на далекой окраине... — Так вот как бывало, — после небольшого раздумья продолжал он. — Вот в ту же эпоху, на почве все тех же бесплодных стремлений к сплоченности и к объединению, у нас, с легкой руки одного обывателя, и возникло одно учреждение, — клуб, не клуб, вернее — кружок, носивший оригинальное название: «клуб ланцепупов». Теперь-то, пожалуй, и забыли о нем...

— Вот странное название, — заметил я. — Что ж это было за общество, какие оно преследовало цели?

— Цели? — не без ехидства переспросил меня мой собеседник. — Цели, как водится, сначала хорошие: этот «клуб ланцепупов» поставил своей задачей противодействовать разобщенности и разъединенности нашего общества. Он имел в виду сплотить, объединить своих членов, собирать их в одно определенное место, в заранее определенное время, для взаимных бесед, для обмена мыслей и прочее. Только недолго сохранял «клуб ланцепупов» свой первоначальный характер... На пути к достижению прежде намеченных целей он встретил неодолимые препятствия, — преграды, которых не мог разрушить.

— В чем же было препятствие?

— Да все в тех же своеобразных условиях окраинной жизни, которые вам уже немного знакомы, — грустно пробормотал мой собеседник. — И превратился очень скоро наш клуб во что-то до такой степени несуразное, что стыдно и вспомнить... Правда, виной тому было и то, что семейные скоро отпали от «клуба»: то — да се, недосуг: служба, дети, — ну и отстали. Остались одни бессемейные: моряки, пехотинцы и штатские, которым решительно негде было главы преклонить в свободное от занятий время, которых гнала из дому невыносимая скука, одиночество и отсутствие очага...

— Что ж они делали там?

— В карты играли, пили... много пили, как везде на окраинах. Но это не все, — с видимой неохотой протянул мой собеседник.

— Не все?

— Пить и играть каждый день — да надоест, ведь, и это... Вот и решили они развлекаться, — тоном уже явного неудовольствия проговорил рассказчик.

— Что ж тут дурного? — спросил я, весьма удивленный очевидно неодобрительным отношением рассказчика к вполне естественному, на мой взгляд, стремлению представителей тогдашнего окраинного общества.

Мой собеседник долго молчал: наконец, как-то нерешительно заговорил.

— Оно, конечно, что и говорить, хорошо в них такое стремление... хорошо, спору нет, да... как бы сказать вам, — не очень... Развлечения-то были самого странного свойства, — неожиданно прибавил он, оживившись.

— Например?

— Например, как вам нравится