Гром богов - Энтони Ричес

— Кто ты, незнакомец? Было бы полезно узнать твое имя, прежде чем я спущу на тебя это животное.

Фламиний ухмыльнулся ему, обнажив зубы и шутливо зарычав.

— Я бы посоветовал вам держать его в узде, если только вы не хотите, чтобы в вашем бассейне появилась кровь.  Меня зовут Трибул Корв,  я трибун Третьего Галльского.

Широкая полоса покачал головой в явном изумлении.

— Не говори глупостей. Эти люди вокруг этого бассейна представляют весь высший офицерский состав Третьего Гальского, вместе с нами и нашим легатом.

Марк позволил улыбке медленно расползтись по своему лицу.

— Тогда, похоже, я принес вам новости, господа. Легат Латеранус заменен другим легатом с немедленным вступлением в должность. Мы вместе прибыли на корабле из Рима этим утром, ваш новый легат и я, с приказом отвести легион на север, чтобы справиться с угрозой границе империи с Парфией. И от имени вашего нового командира, поскольку последний человек, занимавший эту должность, похоже, очень быстро покинул ее, меня послали вызвать вас на совещание командования этим вечером. Вам надлежит прибыть в здание штаба легиона в Антиохии к тому времени, когда будут зажжены лампы, и любой, кто не сделает этого, будет незамедлительно, уволен со своей должности и возвращен в Рим.

Он повернулся, чтобы уйти, на мгновение взвесил момент, а затем повернул обратно.

— Лично я думаю, что было бы к лучшему, если бы никто из вас не явился на встречу.

С гневным рычанием Фламиний вскочил на ноги и, зашагав вокруг бассейна, поднял большой кулак с явным намерением ударить вновь прибывшего. Марк, ожидая этого, сделал шаг ему навстречу, когда противник, словно вихрь, метнулся на него вдоль узкого бортика бассейна. Он двигался так близко к кромке воды, что Марку пришлось свернуть за угол, чтобы противостоять ему, на мгновение выбросив руку, для сохранения равновесие.

— Да я тебя ...

Он отшатнулся, когда Марк нанес ему молниеносный удар в лицо прямо по носу, тыльной стороной ладони, а затем, когда инерция движения его жертвы заставила того отшатнуться еще на шаг, выбил у него из-под ног опору и столкнул в бассейн, окатив волной сверкающих капель лежащих трибунов. Обнаженные женщины завизжали от ужаса, отпрянув от барахтающегося в воде трибуна.

— Кто-нибудь еще хочет что-то сказать?

Марк немного подождал, затем разочарованно покачал головой, когда Фламиний выбрался из воды, и из его разбитого носа потекла струйка крови.

— Хочешь попробовать еще раз?

Промокший, истекающий кровью трибун покачал головой с выражением ядовитой ненависти.

— Я думал, что не хочешь. Как я уже сказал, все, что тебе нужно сделать, если ты хочешь избежать битвы с парфянами, это остаться здесь и дать твоему новому легату повод тебя уволить. С другой стороны, Вару, возможно, было бы интересно посмотреть, как вы среагируете на столкновение с врагом, вместо того, чтобы терпеть ваши насмешки по поводу ситуации, которую он понимает намного лучше вас всех.

Он повернулся и ушел, оставив группу смотреть ему вслед. Наконец, один из них заговорил.

— Кто, химера его забери, это был?

Вар повернулся к ним с жесткой улыбкой, похлопал по своему тренировочному мечу и отвернулся.

— Это, ублюдки, был человек усмирявший Британию, Германию и Дакию. И если я не ошибаюсь, очень скоро он поедет и в Парфию. Как и все мы.

Контуберний или палаточная группа, фактическим лидером которого был Шанга, нашел свое новое жилище таким, как и ожидалось, учитывая, что казарменные здания строились по одному и тому же образцу по всей империи. Четыре двухъярусные кровати для восьми мужчин более или менее заполняли пространство, в то время как комната меньшего размера была отгорожена от жилой площади стеной, для хранения оружия. Солдат-ветеран оглядел тесную комнату, затем указал на закрытые деревянные ставни.

— Другая провинция, но такие же дерьмовые казармы. Откройте это гребаное окно, здесь воняет, как будто осел нагадил.

Дневной свет мало что сделал для улучшения видимости.

— Это не ослиное дерьмо. Оно больше похоже на солдатское.

Шанга покачал головой.

— Грязные ублюдки. Эй, ты, достань свою лопату и отнеси это дерьмо в уборную. А ты, принеси ведро воды и смой все, что там осталось. — Он высунул голову в открытое окно, набирая полные легкие чистого воздуха, прежде чем выплеснуть свой гнев в тепло послеполуденного дня

 — Вам, засранцы, лучше быть осторожнее, иначе будете иметь дело со мной!

Саратос покачал головой.

— Ты зря туда орешь. Местный солдаты не говорят по-латыни, они говорят по-гречески. А ты не говоришь по-гречески.

Его друг снова сморщил нос, поскольку только-что стронутые с места фекалии с новой силой ударили по его обонянию.

— Я научу этих ублюдков какой-нибудь гребаной латыни. Начиная со слов «хорошо», «трахаться» и «пинать».

Он повернулся к остальным членам палаточной группы.

— Верно, мы все уже видели такое дерьмо и раньше, так что перестаньте выглядеть так, будто хотите погрызть печенье. Укладывайте свое гребаное снаряжение, и пойдемте осмотримся и поглядим, нельзя ли раздобыть чего-нибудь выпить или потрахаться.  Кроме тебя... — Он указал на нового рекрута отряда в палатке. — Ты останешься здесь и убедись, что местным не по нраву наше снаряжение. Не смывай это дерьмо с лопаты после того, как свалил его в уборную, и, если кто-нибудь сунет сюда нос, просто вытри им его лицо, да посильнее. Это должно сработать.

Трибуны легиона собрались поздно вечером того же дня, среди них был Фламиний с разбитым лицом и сверлящий Марка глазами при каждой возможности. Объект его гнева, со своей стороны, предпочел проигнорировать вызывающий взгляд, тихо улыбаясь про себя какой-то личной шутке, по крайней мере, так казалось со стороны. Через несколько мгновений в комнату ворвался Скавр, оглядев собравшихся с явным удивлением.

— Все девять человек на месте? Это приятно. Я подумал, может быть, кто-то из вас предпочел проигнорировать мое сообщение.

— Легат, если можно, я сделаю небольшое вступление...

— Не сейчас, сперва представимся, трибун Умбрий. У нас будет достаточно времени, чтобы узнать друг друга получше позже, когда мы решим, кто из вас останется в легионе.

Он оглядел их, ожидая, что кто-нибудь нарушит молчание.

— Как так «остается в легионе», легат?

Трибун с широкой полосой снова заговорил, явно намереваясь сыграть свою роль самого старшего в группе и заместителя своего легата.

— Так, как есть, трибун. Кто-то из вас будет признан годным остаться на своих должностях, а кое-кого я буду