Гром богов - Энтони Ричес

нет. Я бы предположил, что от перспективы порыться в огромном состоянии твоего отца у Клеандра потекли бы слюнки. Даже малейшего финансового нарушения, или самой невинной ошибки писца было бы достаточно, чтобы удвоить его интерес к деятельности твоего отца. Дела немногих аристократов могут выдержать столь тщательную проверку.

 Он улыбнулся им, видя, как осознание того, что их жизни вот-вот изменятся безвозвратно, осенило самого важного из них.

— И еще, вот что, господа. Если вас исключат из легиона по инвалидности, хотя вы искренне попытаетесь доказать, что годны для службы с нами, то я разрешу вам вернуться в Рим на торговом корабле весной, когда моря снова откроются. Но если вы не проявите того рвения, которое я жду от вас, или попытаетесь приписать себя какую-нибудь воображаемую болезнь, тогда я посажу вас на преторианский военный корабль, который стоит и ждет в гавани Селевкии именно с этой целью, готовый к немедленному отплытию. Клеандр с нетерпением ждет этот корабль, господа, и люди, которые сойдут с него в Мизенуме, могут быть уверены, что жизнь их семей вот-вот станет намного «интересней», чем сейчас.  Так что выбирайте, а мне все равно …

— Итак, Вибий Вар, расскажи теперь нам об уничтожении Шестой когорты.

Трибун неуверенно огляделся по сторонам, но Скавр ободряюще ему улыбнулся.

— Я знаю, ты рассказывал эту историю уже сотню раз, я читал запись. Твой предыдущий легат назвал тебя трусом за то, что ты не погиб вместе со своей когортой, несмотря на то, что за все время его командования этим легионом нога римлянина не ступала за Евфрат.

Вар осторожно кивнул.

— Я слышу оскорбления по дюжине раз на дню. Эти люди, понятия не имеющие, с чем мы столкнулись, и достаточно громко за моей спиной называют меня трусом.

 Скавр развел руками в знак согласия.

— Совершенно верно. Но мы понимаем. Мы когда-то попадали в такую ситуацию.

Он указал на мужчин, собравшихся вокруг его стола. Марк, Юлий, Дубн и Котта.

— Вар, мне ясно, что твой примипил отослал тебя, чтобы убедиться, что сведения об уничтожении его когорты дойдут до его легата. Никто из нас не собирается судить тебя, и если тебя беспокоит то, что ты не погиб вместе с бойцами Шестой когорты, то у тебя еще будет шанс проявить себя достаточно скоро, если ты этого хочешь.

Вар медленно кивнул.

— Когда примипил когорты велел мне уехать, я отъехал достаточно далеко, чтобы увидеть всю битву, не став мишенью для противника. Я укрылся в складке земли, на небольшой возвышенности, откуда можно было наблюдать за сражением, как и велел мне мой примипил.

Он покачал головой при воспоминании об этом.

— Это было похоже на сцену на одной из арок форума: наши люди выстроились в шеренгу в четыре ряда и пригнулись за своими щитами, а две задние шеренги защищали головы.

Скавр мрачно покачал головой.

— Все это хорошо при штурме, но не лучший выбор, если оказаться в ловушке под луками парфян без какого-либо прикрытия. Сколько там было лучников?

— По меньшей мере тысяч пять, легат, и все верхом. Как только когорта построилась в каре, они объехали его, просто выпуская стрелы залп за залпом со всех сторон. Когда их стрелы были израсходованы, они поскакали навстречу людям на верблюдах, груженных запасным снаряжением, затем вернулись и снова начали все это ужасное дело. Некоторые легионеры погибли мгновенно, пораженные стрелами, которые нашли брешь в щитах, или просто пробили деревянные щиты с близкого расстояния.

Он поморщился при воспоминании.

— Им повезло. Другие были только ранены, неспособные держать свои щиты под постоянным дождем из стрел. Я видел, как один человек выполз на середину площадки, я полагаю, чтобы убраться подальше от ног своих товарищей. Я наблюдал, как он дергался от каждой попавшей в него стрелы, пока просто не перестал двигаться.

— Как долго они продолжали обстрел?

Вар повернулся лицом к Марку.

— Часа два? Возможно, три...

— А потом?

Трибун покачал головой.

— Я думал, что наблюдать, как пятьсот легионеров по одному падают под ударами стрел, было худшим, что я, когда-либо видел. Но потом, когда послеполуденная жара начала сказываться на оставшихся стоять на ногах людях...

— Сколько человек все еще было в состоянии сражаться?

Трибун задумчиво поджал губы.

— Возможно, человек двести. Они все еще стояли вместе вокруг убитых и раненых в двойной линии, лицом в обе стороны. К этому моменту их щиты почернели от наконечников стрел, и многие из них тоже были ранены. Я понял, что их время пришло, когда катафракты взобрались на своих коней. Они сидели на земле, наблюдая, как лучники убивают наших людей, разговаривая между собой и ожидая подходящего момента для атаки. Я помню, как один человек потерял рассудок под этим безжалостным дождем смерти и выскочил из строя с копьем, готовым его в них бросить. Он успел, правда, сделать шагов двадцать, прежде чем его сбили с ног полудюжиной стрел, пробивших его щит насквозь, а катафракты встали и зааплодировали его храбрости. Но, в конце концов, они сели на своих лошадей и поскакали вперед, чтобы закончить работу.

Мужчины, сидевшие вокруг него, терпеливо ждали, пока он сделает глубокий вдох.

— Даже сейчас мысль об этом приводит меня в ужас. Лучники разъехались по сторонам, оставив тех, кто еще был жив, стоять и смотреть, как выстраивается тяжелая кавалерия. Они сели без какого-либо шума или криков, казалось бы, без спешки, как будто просто строились для парада. Их предводитель выехал перед ними, произнес несколько слов ободрения, затем направил свою лошадь рысью к тому, что осталось от наших людей, а остальные последовали за ним.

— Сколько их там было?

— Около тысячи, и все в полной броне. Лошади тоже.

Дубн недоверчиво покачал головой.

— Что, лошади тоже были в доспехах?

Вар мрачно кивнул.

 — В чешуйчатых доспехах из сотни кусков железных пластин размером с ладонь маленького ребенка, нашитых на тяжелые попоны и наложенные друг на друга, пока полученная защита не станет достаточно толстой, чтобы остановить брошенное копье. Пластины были серебряными, и они сияли, как само солнце, и когда катафракты начали двигаться, это было похоже на стену света, пересекающую пустыню. Они перешли с рыси на галоп, когда были примерно в двухстах шагах от нашей линии, и шум …

— У моей семьи есть поместье на Сицилии, на склонах Этны, и когда я был маленьким, вулкан извергался несколько дней,