Гром богов - Энтони Ричес

— Дубн думает, что у тебя появились враги и попросил нас переночевать с тобой.

Марк вздохнул, услышав прямоту Луго в изложении фактов.

— Возможно, он прав. И ваша компания могла бы помочь мне перестать размышлять о моей жене и ребенке. Пошли со мой.

Они достаточно легко нашли казарму, ухмыляясь громким жалобам, доносившимся из нескольких комнат, где сыновья римской аристократии обнаружили свои новые условия жизни. Фламиний стоял за дверью своей комнаты с кубком вина, и его ошеломленное выражение сменилось насмешкой, когда он увидел приближающегося Марка.

— А вот и он. Это была твоя идея, не так ли, Тонкая Полоска? И кто эти, твои варварские катамиты (catamitus)?

Мартос, который снял повязку с глаза во время прогулки из здания штаб-квартиры, злобно ухмыльнулся и встал перед озадаченным трибун.

— Этот варвар говорит на вашем языке, так что следите за тем, что говорите, иначе вы обнаружите, что я удовлетворяю вашу очевидную потребность сразиться со мной. У меня только один глаз, мальчик, но я могу распознать дурака, когда вижу его.

— Он не может так со мной разговаривать!

Марк кивнул, его лицо озарилось весельем.

— Я думаю, ты вскоре обнаружишь, что он то и может. Перед тобой, Фламиний, подлинный пример британской племенной аристократии. Он правитель племени, а правители разговаривают с кем угодно, как им заблагорассудится.

— Но он же ходит за тобой по пятам, как...

Он вздрогнул, когда британец наклонился вперед.

— Скажи еще одно слово, римлянин Дай мне повод остановить твой ветер.

Он отступил назад, оглядывая трибуна с ног до головы.

— Я был взят в плен этим римлянином в бою, как и мой товарищ.

Он махнул рукой Луго, который шагнул вперед, заставив Фламиния поднять голову, чтобы посмотреть на него, в то время как сам он бесстрастно смотрел на трибуна.

— Нас обоих могли казнить, но трибун Корв не только справедливо обошелся с нами обоими, он отказался продать нас в рабство. И поэтому мы следуем за ним в надежде вернуть долги за наши жизни. И будь осторожен, римлянин...

Он снова наклонился поближе к Фламинию, понизив голос.

— А Луго становится очень злым, когда он считает, что пришло время сразиться. И если он поймает кого-нибудь из вас в помещении, трибун, я думаю, он без труда оторвет этому человеку не только голову, но и руки.

Марк пошел дальше, и двое британцев двинулись следом, но Фламиний бросил прощальную колкость в спину Мартосу.

— Если ты такой уж великий воин, как получилось, что ты лишился глаза?

Британец повернулся, чтобы посмотреть на него в ответ, и Марк встал между ними.

— Он потерял глаз, штурмуя столицу своего племени, после того, как был предан союзником, который пытался захватить его владения. К тому времени, когда мы взяли крепость, он убил дюжину вражеских соплеменников, большинство из них простым, но принятым у них методом - отрезая им гениталии. Подумай об этом, прежде чем снова его провоцировать его, потому что это последний раз, когда я встаю между вами.

Они нашли свой барак почти таким, как и ожидалось, но пол был сухим, и Луго быстро разобрался с мусором, который валялся в комнате, как только Мартос достал из своего вещевого мешка лампу и зажег ее, наполнив комнату теплом.

— Мы спали в местах и похуже.

Мартос кивнул в ответ на замечание гиганта.

— Только не в таких кроватях, в которых ты вряд ли поместишься. Сомневаюсь, что они выдержат твой вес.

 Луго пожал плечами.

— Я посплю и на полу. Он сухой.

Марк развязал ленту на груди, обозначавшую его звание, снял тяжелые переднюю и заднюю пластины, роскошно потянулся, прежде чем завернуться в одеяло на одной из четырех коек, занимавших все пространство комнаты.

— Завтра мы избавимся от двух пустых кроватей, но все, чего я хочу сейчас, - это насладиться ощущением, что мне уже не нужно таскать всю эту бронзу на себе.

Мартос, сбросив кольчугу, выбрал другую кровать и последовал примеру трибуна.

— Вам повезло. Вы можете подумать, что мужчина моего возраста привык к такому весу, но с годами становится только хуже.

Нотка любопытства проскользнула в сонном голосе римлянина.

— Так почему же ты не вернулся к своему народу, когда когорты двинулись на Рим в прошлом году? Ты мог бы выбрать тихую жизнь, заполняя свои дни охотой, вместо того чтобы сопровождать нас в эту отдаленную часть мира, чтобы сражаться за императора, которого ты только презираешь?

Британец на мгновение замолчал.

— Я не смог бы вернуться в Динпаладир дольше, чем на несколько дней. Даже во время моего недолгого возвращения я ощущал нарастающее вокруг меня напряжение. Я отказался от трона, Марк, и назначил своим преемником племянника. Мое присутствие в любом месте его владений, так или иначе, было бы провокацией. Советники молодого правителя увидели бы во мне угрозу, а те, кто был недоволен их правлением, попытались бы противопоставить им меня. Ничего хорошего из этого бы не вышло. И...

Он замолчал, борясь с воспоминаниями о том времени, когда был правителем. Голос Луго прорычал единственное слово с того места, где он лежал на полу.

— А семья.

Мартос на мгновение замолчал.

— Да. Твоя семья.

Его голос понизился до шепота.

— Моя жена и дети погибли в результате моей глупости, когда я поверил Кальгу, когда он сказал мне, что мы разделим власть, как только вы, римляне, будете изгнаны с нашей земли. Мой дом хранит воспоминания, о которых я не хочу и думать. Моя жизнь правителя закончилась, и теперь я просто мужчина. Так что, куда бы вы ни пошли, друзья мои, я тоже пойду с вами.

Он тихо рассмеялся в почти полной темноте.

— И в конце концов, без нашего легиона, как бы еще я мог попасть такие далекие края и в такую роскошь?

— Легионер Шанга! Тащи сюда свою ленивую задницу сейчас же и приведи с собой своего приятеля Саратоса!

 Едва улегшись на кровать после бесплодных поисков крепких напитков или женской компании, солдат-ветеран застонал, поднялся на ноги и вышел из казармы на прохладный ночной воздух совершенно голым, на лице у него не было ничего, кроме застывшей улыбки, мгновение спустя за ним последовал его друг, который еще не успел снять тунику.

— Добрый вечер, центурион.

Квинт покачал головой с