Гром богов - Энтони Ричес

вынужден уволить с имперской службы. На данный момент этот легион находится в условиях военного положения. В течение ближайших недель мы выступим к границе с намерением найти, бросить вызов и уничтожить парфянские силы, которые беспокоили наши аванпосты в Адиабене.

— Но ведь сейчас слишком неудобное время года для военной кампании любой продолжительности. Погода...

Скавр покачал головой в ответ на попытку вмешательства.

— Худшая часть зимы позади, трибун. Судя по моему предыдущему опыту в провинции, погода с этого момента никогда не будет настолько холодной, чтобы замерзала вода. По сравнению с северной Британией или Дакией, здесь достаточно комфортно хорошо экипированному пехотинцу, согревающемуся за счет достаточного количества еды, плотной теплой одежды и множества физических упражнений. Я думаю, мы будем в надлежащей безопасности, совершив быстрый марш от Евфрата до Нисибиса. И когда я говорю «быстро», господа, вы должны принять мои слова за чистую монету.

Они непонимающе на него посмотрели.

— Маршрут, который я планирую избрать, я признаю, немного рискованным. Будут моменты, когда у нас не останется другого выбора, кроме как удвоить темп движения легиона на протяжении десяти или двадцати миль за раз.

Он подождал мгновение, пока до собравшихся вокруг него офицеров дойдет истинный смысл его слов, но никто из них не выказал никаких признаков понимания.

— Я вижу, что мне придется разъяснить это предельно ясно. Когда я говорю, что легион будет вынужден маршировать в двойном темпе, я говорю буквально. Каждому участнику Третьего Гальского придется научиться преодолевать двадцать миль за пять часов в полном снаряжении.

По-прежнему офицеры не проявили ни малейшего признака понимания.

— Каждому мужчине, господа. Включая всех вас.

— Но...

— Да, трибун?

Лицо Умбрия нахмурилось.

— Легат, если аристократы легиона отправляются на войну, то мы маршируем не так, как обычные солдаты, а на лошадях.

Скавр поднял бровь, очевидно, заинтригованный этой идеей.

— Понятно …  А скажи мне, трибун, что ты будешь делать, если твоя лошадь захромает?

— Я пересяду на запасную, легат.

Скавр кивнул, как бы признавая правоту с понимающей улыбкой.

— А если во время парфянского набега твои лошади исчезнут - очевидно, все три, - что тогда?

Умбрий оглянулся на своего командира с нарастающим ужасом.

— Мне придется... маршировать?

Скавр медленно кивнул.

— Конечно, придется. Целей у офицерской лошади, господа, несколько. Лошадь обеспечивает выгодную позицию над головами солдат вокруг офицера, позволяя ему видеть все вокруг и быть замеченным. Лошадь обеспечивает своему всаднику скорость передвижения по земле для быстрой доставки сообщений и позволяет ему быстро перемещаться в точки, где его присутствие необходимо. Это средство слежки за отступающим врагом, чтобы направлять преследователей и быть уверенным, что арьергард не устроил засаду. Но лошадь определенно не предназначена для того, чтобы дать возможность всаднику избежать тех же трудностей, которые выпадут на долю наших мужчин. И, господа, я ожидаю, что каждый из вас в этом зале будет способен идти наравне с нашими солдатами шаг в шаг на любом расстоянии и с любой скоростью марша. Поэтому, пока мы готовимся к войне, вы будете маршировать рядом со своими людьми, каждый из которых будет нести гораздо больший вес, чем вы, поскольку ваше имущество будет перевозится на тележках, в то время как им придется тащить все, что у них есть, на переносных шестах.

Он оглядел их искаженные ужасом лица.

— Возможно, вам это не нравится, но так оно и есть. Вы все вызвались стать офицерами, а в моем легионе офицеры не сидят целыми днями без дела, позволяя своим центурионам командовать. Дни вашей праздной роскоши в Дафне закончились с того момента, как вы вошли в этот кабинет. Этому легиону нужны офицеры. Вашим солдатам нужны лидеры, люди, которых они могли бы видеть разделяющими их трудности, живущими с ними бок о бок, сражающимися рядом и, при необходимости, умирающими вместе с ними. Вы все, и каждый из вас, научитесь маршировать очень быстро, а также усовершенствуете свои навыки владения оружием, если не хотите отстать, когда легион будет маршировать дальше.

Он снова оглядел их с жесткой улыбкой.

— О да, существует угроза, которую некоторые из вас будут рассматривать с внутренней ухмылкой, не так ли? Быть оставленным в Антиохии, в то время как остальные из нас отправятся к парфянам в качестве мишеней для стрелков из луков, обреченные умереть в пустыне от рук восточных варваров? Я бы предположил, что это звучит не так уж плохо в качестве альтернативы. За исключением этого, господа, подумайте вот о чем.

Он ущипнул себя за шерстяную тунику, подчеркивая тонкую полоску на одежде.

— Я уверен, вы заметили ее в тот момент, когда я вошел. Я всего лишь всадник! Выскочка! Человек, которому нужно все доказать, вероятно, поэтому вольноотпущенник, который в настоящее время управляет империей, поручил мне командование этим легионом. Он знает, что я доведу вас всех до отличной кондиции и дам врагу больше пищи для размышлений, чем они ожидают, учитывая, насколько безалаберны были их шпионы, сообщавшие им о вас.

Он ухмыльнулся им без тени юмора.

— Но, может быть, я всего лишь всадник, господа, но я не дурак. Я принял этот приказ от императорского камергера в обмен на одно простое обещание. Он гарантировал мне, что любого человека, которого я решу отправить домой, любого из вас, признанного непригодным для должности трибуна в моем легионе по причине неспособности приложить достаточных усилий в своей подготовке, он подвергнет самому тщательному расследованию дел всей его семьи.

Он понимающе улыбнулся им.

— Это было обещание, которое он был рад мне дать. Вы все сыновья богатых родителей по сравнению с бедняками, которых вы должны возглавлять. Можете ли вы все с абсолютной уверенностью сказать, что ваши отцы нажили это богатство честно? Что все они вовремя и в полном объеме платили налоги? Что никто из них никогда не подкупал имперского чиновника? Я бы никогда не подумал, что даже самым скрупулезным людям понравится, когда следователи Клеандра будут разбирать по швам их жизни в поисках спрятанного золота. И это, я обещаю вам, было бы наименьшим из того, что может произойти.

— Мне лично бояться нечего. Богатство моей семьи честно нажито и не настолько велико, чтобы искать в нем какое-нибудь мошенничество.  

Скавр посмотрел на Умбрия и улыбнулся в ответ на его высказывание.

— Напротив. Империя, под которой я, конечно, подразумеваю императора, испытывает ненасытную жажду золота. Золото есть у всех, независимо от того, честно оно нажито или