Негодяй Билли - Эдгар Райс Берроуз

Барбара Хардинг внимательно смотрела в лицо Терье, пока тот говорил. Всегдашняя предупредительность и почтительное отношение к девушке во время мучительных недель ее плена содействовали тому, чтобы изгладить инстинктивное недоверие, которое она чувствовала к этому человеку в первые дни знакомства. Терье сумел в одиночку обезвредить вооруженного Байрна, – и это окружало облик штурмана романтическим ореолом, что неминуемо должно было очаровать американку.

Барбара не забыла огонек, который зажегся в его глазах, когда она оказалась запертой с ним в каюте. Ни одна девушка не могла ошибиться насчет природы этого огонька, и то обстоятельство, что Терье сумел тогда подавить в себе страсть, ясно говорило ей о благородстве его натуры. Поэтому она радостно отдала себя под защиту Анри Терье, графа де Кадене, второго штурмана «Полумесяца».

– О, мистер Терье! – воскликнула она. – Если вам удастся это устроить, как я облегченно вздохну! Я буду почти счастлива. Как смогу я отблагодарить вас за все, что вы для меня сделали?

Она снова увидела, как в глазах Терье вспыхнул огонек – огонь любви, который ему все труднее становилось погасить. Барбара сочла, конечно, что это то нежное, возвышенное и благородное чувство, о котором так мечтают все женщины. Но, к сожалению, внешние проявления любви и сладострастия порой столь похожи, что нужна большая опытность, чтобы их различить. А у Барбары подобного опыта не было.

– Мисс Хардинг, – сказал Терье, и по его голосу чувствовалось, что он с трудом сдерживает волнение, – не спрашивайте меня теперь, как вы можете отблагодарить меня; я… – Тут он запнулся и остановился. С явным усилием воли он овладел собою и продолжил: – Я достаточно вознагражден тем, что могу служить вам и завоевать ваше уважение. Я знаю, что вы сомневались во мне, что подозревали меня из-за участия в несчастном деле с «Лотосом». Когда вы мне скажете, что больше во мне не сомневаетесь, что готовы смотреть на меня как на друга, я буду с лихвой вознагражден за все, что мне удастся сделать для вашей безопасности.

– Тогда я могу теперь же частично отблагодарить вас, – сказала девушка, улыбаясь. – Вы можете располагать моей дружбой и, конечно же, моим полным доверием – это я вам говорю от чистого сердца. Я и вправду поначалу в вас сомневалась; но ведь я сомневалась в каждом, кто находится на борту «Полумесяца». И как могло быть иначе? Но теперь, мне кажется, я в состоянии отличить друзей от врагов. К числу друзей я могу здесь причислить только вас, только вас одного считаю я здесь своим другом!

Терье стало как-то неловко, и он робко посмотрел на протянутую ему руку. В словах и жесте девушки было столько искреннего доверия и сердечной теплоты, что в его душе оказались затронуты какие-то струны, не звучавшие уже много лет.

Внезапно Терье выпрямился во весь рост. Он высоко поднял голову и сжал своей загорелой рукой изящные пальчики девушки.

– Мисс Хардинг! – сказал он. – У меня была тяжелая, горькая жизнь. Я не всегда мог гордиться тем, что делал, но я никогда не забывал, что являюсь внуком одного из славнейших наполеоновских маршалов и что ношу имя, которое пользовалось почетом во Франции. Ваши слова вновь пробудили во мне это чувство. Я надеюсь, мисс Хардинг, что вам никогда не придется пожалеть о том, что вы их произнесли.

Терье говорил в эту минуту совершенно искренне; говорил то, что думал.

Девушка некоторое время не отнимала руки, и, посмотрев собеседнику в глаза, она прочла в них прямоту, честность и чистоту. Возможно, Терье мог бы быть совсем иным человеком, если бы его жизнь потекла по другому руслу! В эту минуту, неожиданно для нее самой, у Барбары возникла мысль, заставившая ее слегка покраснеть и быстро отдернуть свою руку.

Мимо них, тяжело ступая, прошел Билли Байрн и бросил на воркующую парочку исполненный глубокого презрения взгляд. То обстоятельство, что он спас жизнь Терье, нисколько не увеличило расположения Билли к штурману. Он все еще не мог понять, чего ради совершил тогда этот дурацкий поступок, и двое матросов почувствовали на себе тяжесть его кулака, когда вздумали было восхвалять его геройство. Билли был уверен, что они над ним издеваются.

О мужском достоинстве он неизменно судил с точки зрения кодекса чести Лэк-стрит, и, по его мнению, если он и совершил геройский поступок, то это было, когда он пнул лежащего Терье ногой в лицо. Его выводило из себя, что девушка, перед которой он так блистательно продемонстрировал свое превосходство над штурманом, продолжает благосклонно относиться к Терье.

Билли ни за что не сознался бы самому себе, что ему страшно хотелось, чтобы девушка относилась благосклонно к нему. Правда, такая мысль привела бы его в дикую ярость, однако факт был налицо: Билли почувствовал острое желание убить Терье, когда увидел его за интимной беседой с Барбарой Хардинг. Почему так, он сам не мог бы объяснить.

Билли мало занимался самоанализом, да и вообще думать не привык. Его мускулы были тренированы для драки, но мозг никогда не тренировался для размышления. Билли действовал всегда под влиянием инстинкта, а не разума, и ему было трудно понять причины своих поступков и своих настроений. Впрочем, сомнительно, чтобы он когда-либо пытался разбираться в своих чувствах…

Как бы то ни было, Терье не предполагал, как близок к смерти был в эту минуту. К счастью, его как раз подозвал Симс, и это спасло ему жизнь.

Когда штурман ушел, Билли Байрн остановился, а затем медленно двинулся к девушке. В его душе бушевали ярость и ненависть, и, когда Барбара обернулась, услышав его шаги, она тотчас прочла на его лице отражение этих чувств.

Глава VIII

Проход в скале

Барбара Хардинг взглянула в лицо Билли Байрна и похолодела. Она не могла себе объяснить, почему ее так ненавидит этот матрос, но каждая складка его угрюмого лица говорила о беспощадной ненависти.

Минуту он стоял молча, пристально глядя на нее, затем заговорил глухим голосом:

– Не так я глуп, чтоб не видеть, что ты снюхалась с этим молодчиком. Но я тебе скажу вот что: не вздумайте замышлять что-нибудь против меня! Вам и вдвоем Билли Байрна не провести! Уж я буду следить за вами. Ведь только из-за тебя, черт тебя подери, потерпели мы это проклятое крушение! Ты одна виновата во всех моих неприятностях. Нужно было пристукнуть тебя, – и тогда все пошло бы гладко. С каким удовольствием треснул бы я тебя по башке, чтобы ты подохла, проклятая ты…