История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата - Евгений Викторович Старшов

между ног верблюдов со щитами, мечами и дротиками, метать которые они были очень привычны. Некоторые же из них верхом на конях спокойно пребывали на горах. Той половиной круга маврусиев, который пришелся против горы, Соломон пренебрег, никого против него не поставив. Он опасался, как бы находившиеся на горе враги не спустились и вместе со стоящими по кругу не напали со всех сторон на поставленных им там для сражения людей. Все свое войско он расположил против другой половины круга маврусиев».

Соломон верно оценил уязвимость «верблюжьего укрепления», отозвавшись так: «Вы должны смеяться над этими верблюдами, которые, конечно, не смогут защитить наших врагов, а если окажутся ранены, что вполне возможно, станут причиной большого волнения и беспорядка в их рядах». Также весьма интересен для варварской стратегии и «этнографии» следующий момент из его речи, обращенной к своим воинам, в котором он сообщает: «Из всех людей мавританский народ считается наименее способным к войне. Большинство их голы, а те из них, которые имеют щиты, держат их перед собой, короткие и плохо сделанные, которые не могут отвратить стрел и копий. Носят они два копья, и если им ничего не удастся сделать, они, бросив их, тотчас обращаются в бегство. Так что, если вам удастся выдержать первый натиск врагов, можно будет считать всю опасность этой войны преодоленной без всякого труда… они полагаются только на многочисленность своей толпы». Однако поначалу атаковавшим ливийцам сопутствовал успех: лошади византийцев боялись вида и запаха верблюдов, а варвары засыпали врагов градом дротиков. «Тогда, видя, что происходит, Соломон первый соскочил с коня, побудив других сделать то же самое. Когда они спешились, он приказал всем сохранять спокойствие, выставить перед собой щиты и оставаться в рядах, принимая посылаемые врагами стрелы и копья, сам же, отобрав не менее пятисот воинов, стремительно обрушился на часть круга врагов. Он приказал солдатам обнажить мечи и избивать находившихся тут верблюдов. Тогда маврусии, занимавшие эту часть фронта, устремились в бегство. Те, кто был с Соломоном, убили около двухсот верблюдов, и, как только эти верблюды пали, круг был римлянами прорван. Они бегом устремились в середину круга, где находились жены маврусиев. Варвары же, пораженные страхом, укрылись на ближайшей горе. Они бежали туда в полном беспорядке, а римляне преследовали и избивали их. Говорят, что в этом тяжелом для них бою у маврусиев погибли около десяти тысяч человек. Все их жены с детьми попали в рабство. Тех верблюдов, которые остались целы, солдаты взяли в качестве добычи. Таким образом римляне со всеми трофеями возвратились в Карфаген с намерением отпраздновать победу».

Однако триумф победителей был лишь кажущимся: понесшие поражение ливийцы продолжили яростную борьбу – как справедливо полагает З.В. Удальцова, в ответ на проявленную византийцами жестокость, довольно беспристрастно описанную выше Прокопием, – последний пишет далее: «Пылая гневом, варвары вновь всем народом, не принимая во внимание ни пола, ни возраста, пошли войной против римлян и начали совершать набеги на населенные места в Бизакии, не щадя никого из встречных». Соломон вновь (начало 535 г.) вывел войска из Карфагена и привел их к Бургаону, где в горах располагалось становище врага, наличные силы которого исчислялись Прокопием в несколько десятков тысяч человек (информацию об этом историк вложил в уста Соломона); несколько дней полководец пытался выманить африканцев на равнину, чтобы сокрушить, однако те, справедливо полагая, что бой в горах удастся им лучше, на провокации не поддавались (они держали с собой и лошадей – либо для бегства при поражении, либо для преследования при победе); войско Соломона, не особо привыкшее к африканским климатическим тяготам, начало роптать, и патрикий решил действовать. Византийский командующий вызнал, что можно подняться по одному из крутых склонов Бургаона, считавшемуся почти непроходимым, и вечером послал туда отборный отряд экскувитов в 1000 человек под командованием Феодора, наказав, взойдя на вершину и дождавшись рассвета, обрушиться вниз на врага. Сам он утром повел свои войска на штурм гор, и ливийцы оказались зажаты с двух сторон – нечто подобное осуществил А.В. Суворов, прорываясь в Швейцарии к Чертову мосту, послав егерей Багратиона на вершины, откуда они обрушились на французов.

Прокопий рисует весьма живописную картину разгрома: «Варвары поняли, что оказались между двумя отрядами, которые поражали их с обеих сторон. Так как у них не было возможности защищаться от врагов, они уже не думали об обороне, но тотчас все обратились в бегство. Они не могли ни бежать на вершину Бургаона, поскольку та была занята врагами, ни дойти вдоль подъема горы до ровного места, так как оттуда на них наседал неприятель, и бегом бросились к ущелью и к противоположной скале, кто на конях, кто пешком. Так как они бежали огромной толпой, пребывая в великом страхе и смятении, то они сами убивали друг друга, падали и глубокое ущелье, и те, что бежали первыми, погибали, а те, что следовали за ними, даже не замечали их гибели. Когда же, наконец, ущелье, наполнилось трупами лошадей и людей, что позволило перейти с Бургаона на вторую скалу, туда спаслись оставшиеся в живых, прокладывая себе путь по телам погибших. В этом сражении у маврусиев погибли до пятидесяти тысяч человек, как утверждали оставшиеся в живых. У римлян же не погиб ни один человек, даже и раны никто не получил ни от врагов, ни как-то случайно, но все, целые и невредимые, они радовались, одержав эту победу. Бежали и все вожди варваров, кроме одного – Есдиласы. Получив от римлян обещание сохранить ему жизнь, он сдался им. Женщин и детей римляне взяли в плен такое количество, что желающие купить ребенка из маврусиев отдавали его по цене овцы. Тогда-то уцелевшие из маврусиев вспомнили предсказание своих женщин о том, что род их погибнет от безбородого вождя» (как помнит читатель, Соломон был евнухом).

Приведенные Прокопием подробности об этой битве заставляют некоторых исследователей полагать, что к тому времени он вернулся в Африку, в ответ на что переводчик «Войны с вандалами» историк А.А. Чекалова справедливо отмечает, что «вопрос этот… следует считать спорным, ибо его (Прокопия. – Е.С.) «Война с персами» не раз обнаружила умение Прокопия создавать живые, впечатляющие картины на основании официальных отчетов и устной информации». Что несомненно явствует из текста, так это то, что на момент следующего столкновения византийцев, на этот раз с вождем Йаудой, Прокопий был уже при войске Соломона, и перед нами вновь – записки очевидца.

Итак, разбитые Соломоном варвары-маврусии покинули Бизацену (где оставалась часть их соплеменников, союзных византийцам, под предводительством Атталы – героя одного из последующих