История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата - Евгений Викторович Старшов

быть необходим неорганизованной воинской толпе как своего рода стяг, ориентир: говоря еще точнее, простые воины привыкли повиноваться авторитету и полагали, что повести их на святое дело мог бы только кто-то из начальников; выбрать такового из своей среды им не представлялось возможным (пока).

Другой пример того же времени, близкий к трактовке З.В. Удальцовой, – боцман Кузьменко, коварно неискренне примкнувший к стихийному восстанию на броненосце «Георгий Победоносец», в силу своего авторитета возглавивший его, однако только для того, чтобы сдать мятежный броненосец властям. Так или иначе, вскоре действия Феодора окажутся вполне «проправительственными», что и позволит Удальцовой высказаться следующим образом вполне в духе сталинской эпохи: «Классовое лицо Феодора Каппадокийского и его приближенных достаточно ясно: это были представители именно той верхушки армии, которая хотела возглавить движение лишь для того, чтобы обезглавить его». Мы же полагаем, что нельзя обезглавить то, что не имеет головы, – опять же пока. Принудительный же (с нашей точки зрения) выбор Феодора восставшие заставили сделать, потому что, как справедливо отметила З.В. Удальцова, воины знали о его вражде с Соломоном (отмеченной Прокопием). Кроме того, дело просто мог решить случай – Феодор, высланный Соломоном на переговоры с восставшими, оказался для них первым попавшимся «подходящим кандидатом» на место вождя; тут еще просматривается одна тонкость – Соломон мог послать недруга «на убой», и тот, явно осознавая это, и вправду в порыве гнева и обиды «вывернул» все дело так, что стал во главе восставших – но потом одумался и все «переиграл». Так что, оттенив некоторые стороны этого дела, повторим, что особой ясности здесь ждать не приходится. Восставшие убили другого Феодора – начальника охраны, «и так отведав убийства и крови, они стали убивать всякого, кто попался им на пути, будь то ливиец или римлянин, если только он был сторонником Соломона, либо если у него при себе были деньги. Затем они начали грабить город, входя в дома, и там, где не встречали отпора со стороны солдат, забирали все самое ценное, пока их не успокоили наступившая ночь и сменившее их возбуждение пьянство». Соломон укрылся в храме, где к нему позже присоединился стратиг Мартин; отсидевшись там до ночи и дождавшись, когда мятежники перепились, они пробрались, как ни парадоксально, в дом вождя восставших, Феодора Каппадокийца. Вряд ли они рискнули бы на это, не зная о подлинных его убеждениях; вполне естественно, что тот угостил их обедом и дал возможность бежать морем (так два представителя эксплуататорской верхушки, несмотря на имевшиеся ранее разногласия, быстро сговорились меж собой, как только поднялась «дубина народной войны»); при этом горе-полководцев сопровождали наш летописец, Прокопий Кесарийский, и еще человек пять из «домашних» Соломона. Доплыв до Мисуи, в 300 стадиях от Карфагена, Соломон начал распоряжаться – послал Мартина к Валериану в Нумидию, поручив разделить с ним командование и «с помощью денег или каким-либо иным способом» вернуть мятежников под знамена Юстиниана; Феодору было предписано удерживать в своих руках Карфаген и водворять порядок так, «как он сочтет возможным это сделать» (К.Ф. Штепа делает ценное наблюдение: «Хотя Прокопий говорит о том, что Соломон взял с собой только пять человек, однако он сам себе противоречит, указывая дальше на то, что Соломон, прибыв в гавань Мисую, разослал оттуда своих агентов по разным направлениям. Очевидно, с ним бежали все высшие чины римского командования и администрации»); сам же евнух-патрикий вместе с Прокопием отправились на Сицилию к Велизарию просить его подавить восстание, отвлекая тем самым полководца от готской войны.

Далее и без того краткий рассказ Прокопия несколько скомкан и вызывает ряд вопросов и недоразумений; если сократить его еще больше и «выжать» всю суть, то вот она: восставшие разграбили Карфаген (вывод: он был в их власти), потом собрались за его пределами у Буллы Регии (Почему? Они его потеряли?) и избрали своим предводителем воина Стоцзу, которого даже его враг Прокопий честно характеризует как «человека смелого и предприимчивого»; без сомнения, таким и должен быть истинный народный вожак! Собрав 8000 человек, он двинулся на Карфаген, «рассчитывая сразу и без особого труда заставить город сдаться ему», – однозначно, город был прежде бунтовщиками потерян, но Прокопий хранит по этому поводу странное молчание. По-видимому, следует разделить толкование З.В. Удальцовой, которая полагает, что в среде восставших произошел раскол: радикальные части оказались за городом (вспомним, что они и без того занимались там грабежом), в то время как соглашательское «болото» во главе с проправительски настроенным Феодором овладело Карфагеном.

Далее размежевание произошло быстрое и радикальное, как свидетельствует Прокопий, войско Стоцзы пополнили сочувствующие пришлые элементы: «Он послал и к вандалам: как к тем, которые с кораблями бежали из Византия, так и к тем, которые с самого начала не последовали за Велизарием, либо скрывшись, либо потому, что те, кто отправлял тогда вандалов, признали их ни на что не годными. Их было не менее тысячи, и они очень скоро в полной готовности прибыли в лагерь Стоцы (такая форма имени в переводе. – Е.С.). Пришла к нему и большая толпа рабов»[51]. Весьма важные указания: воинский мятеж превращается в антиправительственное и даже антивизантийское восстание, сплотившее наиболее «обиженных» новыми завоевателями; читатель предположит и не ошибется, что скоро Стоцзу поддержат и берберы. В то же время другая часть воинов, осажденная соратниками в Карфагене, явно выразила поддержку режиму: «Находившиеся в Карфагене, в том числе и Феодор, ответили на это (предложение сдать город. – Е.С.) решительным отказом: они намеревались сохранить Карфаген для базилевса». Удальцова полагает, что именно присоединение вандалов и рабов к радикалам заставило «болото» переметнуться на сторону власти. На переговоры вышел человек Велизария Иосифий, недавно прибывший в Карфаген, но был убит, и началась осада.

Руины античных зданий в Карфагене. Современный вид

Далее – опять странность в изложении Прокопия: Велизарий всего с сотней щитоносцев тайно ночью проникает в Карфаген практически накануне его сдачи, прознав о чем, повстанцы обращаются в бегство, а он идет им вослед уже с 2000 воинов – явно из «раскаявшихся» представителей «болота».

З.В. Удальцова предлагает свою реконструкцию событий, весьма убедительную: «Рассказ Прокопия совершенно неправдоподобен. Скорее всего, Велизарий, тайно прибыв в Карфаген и проникнув в город при помощи своих сторонников из числа приближенных Феодора Каппадокийского, умело использовал внутренние разногласия в лагере восставших, пустив в ход подкуп и заманчивые обещания. Таким путем ему удалось отколоть от восставших колеблющиеся элементы, собрать войско, “в количестве около двух тысяч человек и, побудив их словами быть преданными императору, подкрепив свои речи большими денежными подарками”, двинуться против повстанцев. Можно предположить, что