История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата - Евгений Викторович Старшов

«было, изгнав поставленных базилевсом архонтов, завладеть всей Ливией»[53]. – Е.С.). Разве вы не помните, что вы давно лишены причитающегося вам жалованья, что у вас была отнята взятая вами у врагов добыча, которая по закону войны полагается вам как награда за опасность в бою? Другие считают себя вправе все время наслаждаться благами победы, вы же подвергаетесь участи рабов. Если вы недовольны мною, то вы можете проявить свой гнев по отношению к моему телу, избегая осквернить себя преступлением по отношению к другим; если же вам не в чем меня упрекнуть, то самое время вам взяться за оружие в ваших собственных интересах». Так сказал Стоца. Солдаты встретили его слова с полным сочувствием и, оказывая ему полное расположение, приветствовали его. Военачальники римлян, видя происходящее, молча удалились и бежали в храм, который находился в Газофилах. Соединив оба войска воедино, Стоца выступил против них. Захватив их в храме и дав им обещание личной неприкосновенности, он затем всех их убил».

«Навести порядок» в Африке Юстиниан послал своего способного племянника Германа, придав ему двух сенаторов – Симмаха в качестве эпарха (управителя, ответственного по гражданскому устройству, расходам и т. д.) и Домника – командовать пехотой вместо умершего полководца Иоанна. Число воинов при нем было весьма скромное, ведь Византия вела тогда тяжелейшую войну с готами в Италии, поэтому, как метко высказалась З.В. Удальцова, он прибыл с большими полномочиями, но малым войском. Как истинный византиец, он весьма плодотворно использовал политику посулов и подкупов и не брезговал откровенной демагогией. Прокопий рассказывает о его мероприятиях: «По прибытии в Карфаген Герман произвел перепись находившихся там солдат и, пересмотрев у секретарей списки с внесенными именами всех солдат, обнаружил, что лишь треть войска находится в Карфагене и в других городах, в то время как остальные объединились с тираном против римлян. Поэтому он не начал военных действий, но все внимание уделил организации войска… особо подчеркивая, что послан базилевсом в Ливию, для того чтобы защитить обиженных здесь солдат и наказать тех, кто первым причинил им несправедливость. Узнав об этом, мятежники мало-помалу начали приходить к нему. Герман милостиво принимал их в городе и, гарантировав им безопасность, держал в почете и заплатил им жалованье даже за то время, в течение которого они воевали против римлян. Когда слух об этом, переходя от одного к другому, достиг всех, они принялись уходить от тирана большими толпами и направляться в Карфаген».

Так Герман постепенно набирал армию, в то время как Стоцза ее лишался. Вполне логично, что последний решился атаковать Карфаген, надеясь, что покинувшие его сторонники вновь присоединятся к нему, однако он обманулся в своих расчетах: Герман не дал ему приблизиться к городу, выстроившиеся в 35 стадиях от города друг против друга войска простояли какое-то время без действий, после чего Стоцза, так и не дождавшись перехода воинов противника на свою сторону, был вынужден отступать в Нумидию, «где у них были жены и награбленные богатства». Герман стал преследовать его, и в итоге принудил к битве при местечке Скала Ветерес (зима 537–538 гг.; у Кориппа – Целла Ватари). З.В. Удальцова предполагает, что именно здесь к Стоцзе присоединились его мавританские союзники – Йауда и Ортайя. Действительно, ранее Прокопий о них в этом качестве не упоминает, но характерно то, что уже к моменту боя они оказались подкуплены Германом, поэтому это ее предположение можно поставить под сомнение.

Племянник базилевса избрал оборонительную тактику – возможно, исходя из особенностей тактики византийского войска, как полагает К.Ф. Штепа, тяжеловооруженного и склонного более к обороне, или, как добавим мы, не особо полагаясь на обещания берберов (Прокопий прямо пишет, что он им не доверял): если б они остались верны Стоцзе, то явно использовали бы тактику именно наступательную, свойственную конным кочевникам. Герман устроил «табор» из повозок, разместил вдоль них свою пехоту под командой Домника и таким образом укрепил и обезопасил свой тыл. Сам он во главе отборной конницы занял место перед пехотой на левом фланге, а три сильных конных отряда на правом фланге отдал под командование Иоанну Троглите, коему подчинялись прежние карфагенские временные градоправители – Ильдигер и Феодор Каппадокийский. Против них стояло неорганизованное войско Стоцзы, за которым находились 10 000 его союзников-берберов. Стоцза хотел атаковать самого Германа, но находившиеся при нем герулы убедили, что сначала выгоднее с лучшими силами напасть на более слабого Троглиту, а опрокинув его, можно было легко смять и Германа. Стоцза послушал совета – и, как свидетельствует Прокопий, «двинулся против Иоанна и находившихся под его командованием. Те без сопротивления в беспорядке бросились бежать. Мятежники тотчас захватили все их знамена и изо всех сил преследовали бегущих, а некоторые из них стали наседать на пехоту; и пехотинцы уже начали покидать свои ряды».

Разумеется, Корипп, сочиняя свою «Иоанниду» (и даже впоследствии публично зачитывая ее перед Троглитой в Карфагене), опустил этот порочащий его героя факт и представил его действия в том бою просто победоносными (пер. с англ. – Е.С.): «С такой же доблестью ты избивал их людей, как Герман рассеивал войска жестокого, но обреченного тирана. Скалас Ветерес взирали на тебя с чудесной любовью, так же, как Аутенти смотрели на тебя, когда ты перебил там жестоких врагов»[54]. Перелом в ходе боя Прокопий приписывает Герману, который самолично с мечом в руке повел воинов против Стоцзы и, когда к нему присоединились Ильдигер и Феодор, одержал победу, хотя чуть было не погиб (под ним убили коня). Восставшие побежали, началось массовое избиение (поскольку отличить по виду «своих» от «чужих» в этой братоубийственной схватке было невозможно, воины Германа у всех, кого ловили, спрашивали заранее данный племянником базилевса пароль, и кто не знал его – был убит на месте); победители взяли и разграбили их лагерь; к ним в этом деле тут же присоединились берберы. Стоцза попытался усовестить их вождей, но безуспешно; тогда он совершил последнюю, просто безумную контратаку, в которой потерял почти всех оставшихся при нем людей, многие из которых просто предпочли сдаться Герману. «Один только Стоца с немногими вандалами удалился в Мавританию и, взяв замуж дочь одного из местных предводителей, остался там. Так окончился этот мятеж» – так заключает Прокопий эту часть своего рассказа. Однако византийцы слишком рано списали отважного бунтаря; если б он ставил своей целью лишь собственное благополучие и безопасность, все это он ведь уже обрел, но у него душа болела за истерзанный народ, поэтому он еще вернется; тем более что он наверняка рассчитывал, что, вволю хлебнув нового византийского порядка, вновь восстанут и