История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата - Евгений Викторович Старшов

он претерпел смерть, которой не заслужил. Тогда даже просто вид порядка исчез. Так как ярость битвы овладела людьми [врага], ни один воин не остался верен своему делу, и все объединенное войско побежало скорее грабить, хотя бой еще продолжался. Тогда печальные пахари заплакали, видя, как налетевший враг распрягает и уводит их волов, и все дома уничтожены со всем, что находилось в них. Бедняки были не одиноки в своем несчастье, ибо оно вместе с ними накрыло и богатых. Тогда, после падения власти Соломона, пришла свобода грабить, и никакая часть страны не была избавлена от этой злой войны. Разбойники в своей бешеной ярости повсюду жгли города и поля. Но урожай и деревья сгинули не только в этом пламени, но все, что уцелело, пожрал скот. Вся Африка была растоптана вождями мавров».

Прибавив к этому ранее высказанный Кориппом намек об измене союзных Соломону племен, получаем такую вот версию событий. Насколько она верна? Понятно, что Корипп, известный льстец и прихвостень правительства, мог сгладить момент скупости Соломона, приведший к такому концу, но не в этом суть. Вопрос в Гунтарихе. С одной стороны, поскольку будущий узурпатор для Кориппа – персонаж явно отрицательный, он вполне, ради красного словца и для пущей интриги, мог приписать ему измену уже тогда, с другой, как пишут Болговы применительно к иному сюжету, он, «как африканец, мог иметь информацию, недоступную для Прокопия», поэтому у нас нет каких-то особых оснований не доверять ему. Единственное, что настораживает, – это то, что Гунтарих не обрел каких бы то ни было сиюминутных выгод от поражения Соломона; более того, в разворачивающихся следом событиях он вообще пока выпадает из поля зрения обоих наших информаторов ровно на целых два года (до весны 546 г.), следовательно, он пока в разыгрывающейся партии – фигура неактивная. Впрочем, вполне можно допустить, что Корипп прав, упоминая сам факт, – просто, что Гунтарих обратился в бегство, повлекшее поражение всего Соломонова войска, не лелея пока никаких далеко идущих планов[60]. О масштабе же поражения говорит тот факт, что маврусии захватили знамена войска Соломона (позднее отбитые у них Троглитой).

После разгрома Соломона сложилась следующая картина: левафы, взяв дань с Лариба, вернулись по своим становищам, а Антала продолжил борьбу против Сергия, ставшего по воле Юстиниана правителем Ливии. Сергий настолько восстановил против себя всех византийских полководцев, что те отказались ему подчиняться и выполнять его глупые распоряжения, и в первую очередь – Иоанн, сын Сисиниола, по характеристике Прокопия, «выдающийся знаток военного дела и исключительно прославленный своими подвигами». А положение становилось все критичнее – мало того что Антала мобилизовал многие племена, к нему из Мавритании прибыл со своими ветеранами, вандалами и ливийцами Стоцза, дождавшийся благоприятного момента. Прокопий пишет, что он был вызван Анталой. Корипп обрисовывает характер взаимоотношений обоих вождей следующим образом (пер. с англ. – Е.С.): «И изменник Стоцза снова пошел в бой, признав Анталу своим господином. Став тираном, [Стоцза] взял себе право всюду разъезжать и грабить все, что ему захочется, во владениях своего мавританского хозяина». Хочется остановиться на этом моменте чуть подробнее. Ссылаясь на Прокопия (и как бы вразрез со свидетельством Кориппа), З.В. Удальцова полагает, что Стоцза вновь возглавил восстание. Так же считает и К.Ф. Штепа: «Весной 545 г. к Антале примкнул Стоца, неожиданно появившийся из Мавритании с незначительным отрядом вандалов и других участников своего первого восстания. С этого времени Стоца действует не только в полном контакте, но и совместно с Анталой, возглавляя все движение. Именно его участие и руководство сообщили действиям мавров такую силу и последовательность, какой они никогда не имели раньше».

И по здравом размышлении нельзя не согласиться, что советские исследователи правы, а Корипп опять угодливо слукавил, принизив роль мятежного воина до пособника вождя варваров, и не потому, что так хочется пишущему эти строки социалисту: действительно, последующие факты подтверждают разрастание восстания именно благодаря поддержке взбунтовавшихся византийских войск – они явно сделали это под влиянием Стоцзы. Тот же Корипп свидетельствует устами трибуна Цецилида (прямо продолжаем предыдущую цитату, пер. с англ. – Е.С.): «Нет мне радости вспоминать [даже одно] имя невыразимого тирана. Вы можете видеть, как ошеломляющее горе пронизывает меня до мозга костей и заставляет меня содрогаться. Рассудок мой мятется, и я едва могу собраться, чтобы вспомнить большое число погибших командиров, припомнить беды мои и товарищей. Взбунтовавшиеся войска заставили наших испуганных воинов сдать знамена предателям», – разумеется, речь идет об очередном переходе византийских воинов на сторону Стоцзы. Другим доказательством послужит история с Гадруметом, о чем – несколько позже.

Берберы в цепях. Мозаика из Мавритании

Правда, нельзя не отметить факт обращения Анталы с посланием к Юстиниану, сохраненным (или сочиненным) Прокопием: «Никогда не стану я отрицать, что являюсь слугой твоей царственности, да и маврусии, во время мира испытавшие со стороны Соломона безбожное отношение, подняли оружие, можно сказать, принуждаемые к этому, против своей воли, и подняли его не против тебя, но защищаясь от врага, и особенно верно это по отношению ко мне. Он не только решил отнять у меня выдачу хлеба, которую задолго до этого назначил мне Велизарий и ты сам пожаловал ее мне, но он казнил моего брата, не имея никакого обвинения, которое бы мог на него возвести. Теперь мы отмщены: наш обидчик получил наказание. Если тебе угодно, чтобы маврусии служили твоей царственности, выполняли все, как они привыкли делать в прежнее время, то удали отсюда Сергия, племянника Соломона, вели ему вернуться к тебе и пошли в Ливию другого военачальника. У тебя нет недостатка в людях разумных и во всех отношениях более достойных, чем Сергий. Пока он командует твоим войском, не будет мира между римлянами и маврусиями».

Естественно, из упрямства и ложно толкуемой гордости (разве можно послушаться варвара и в чем-то ему уступить???) Юстиниан его не послушал, да и Сергий, как помнит читатель, был у царственной четы в фаворе[61]. Возможно, его несколько образумила своеобразная «забастовка» африканских византийских полководцев во главе с Иоанном, сыном Сисиниола, направленная против Сергия (полагаем, при дворе было достаточно «доброжелателей», чтобы довести эти сведения до царственных ушей), о чем пишет Прокопий: «Ибо по его (Сергия. – Е.С.) вине, особенно после того как Соломон погиб так, как я об этом рассказал, ни один военачальник, ни один солдат не желал подвергнуть себя опасностям войны. Упорнее же всех из ненависти к нему отказывался сражаться Иоанн, сын Сисиниола – до тех пор пока в Ливию не прибыл Ареовинд»[62] (Ариобинд; о нем – позже, однако и принятое базилевсом решение о