История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата - Евгений Викторович Старшов

Кориппу мы не имеем права, тем паче что он подчеркивает, что фактически вандалы Иоанна были разбиты соплеменниками. После этого начался второй бой: «Однако же командовавший ими Иоанн снова воздвиг свои знамена и поскакал навстречу смерти на плотные ряды противника».

И Прокопий, и Корипп подчеркивают какую-то фатальную решимость противников, Иоанна и Стоцзы, приведшую их к роковой схватке. Поэт пишет (пер. с англ. – Е.С.): «(Иоанн) полагался на свою собственную доблесть и, ведя в бой своих командиров, не боялся сцепиться с могучим чудовищным врагом, стоящим перед ним. Любовь, которую он отдал своей стране, выказывала презрение к ранам, которые могли причинить суровую смерть. Когда он увидел быстрое приближение своего дикого врага, он не побоялся стать лицом к лицу со смертью… (Он сказал:) “Я только желаю, чтобы эта тварь Стоцза был сейчас передо мной, вызвал меня на поединок, и Фортуна предала б его мне! Или пусть обе наших груди будут рассечены взаимными ударами, и Фортуна похитит нас обоих, или же пусть мое жестокое копье пронзит тело тирана смертельной раной. И пусть я даже паду, если таков предназначенный мне рок, зато государство будет спасено от позора гражданской войны”».

Прокопий пишет: «У него (Иоанна. – Е.С.) со Стоцей была вечная исключительная ненависть друг к другу, и каждый из них молился о том, чтобы закончить дни своей жизни лишь после того, как один убьет другого». Далее он сразу переходит к рассказу о поединке (который, однако же, как увидит читатель, можно назвать таковым с большой натяжкой – впрочем, в разные эпохи было много причудливых случаев в подобных обстоятельствах, далеких от канонов благородства), однако мы вновь вернемся к версии Кориппа, более насыщенной деталями, хотя и менее прозаической, – но, по крайней мере, из нее явно виден ход боя, описание которого практически отсутствует у Кесарийского (отметим, что Корипп «безвылазно» почти до конца жизни проживает в Африке, в то время как Прокопий в данное время воюет в Италии): разбитые мавры бегут, но подкрепление, введенное Стоцзой, меняет положение дел и в итоге приводит к победе восставших (пер. с англ. – Е.С.): «Битва началась с потока крылатых стрел, и вонючие тела наших врагов были пронзены нашей крылатой сталью. Вражеское войско попятилось и повернуло своих коней, [двигаясь] через реку. Наш командующий последовал за ними и проворно пересек реку с отрядом тяжеловооруженных воинов. Не боясь ни опасности, ни смерти, он выбрал курс, с которого уже не вернулся, и атаковал врага. Он был как неистовый хищный лев, который терзает стада и свирепых быков. Одну жертву он обращает в бегство, другую убивает, и испуганное стадо рассеивается по всем направлениям, ибо и пастыри его бежали. Лев ярится на широких полях, зубы его окровавлены, он заламывает и жует свою добычу. Так наш храбрый полководец Иоанн храбро смешал ряды массилов, устилая равнину их телами. Когорта следом за ним делала то же, тесня бегущие колонны врагов и рубя их мечами. Подобно яростному огню молнии, наш командующий несся со своими товарищами по равнине и в возбуждении победы гнал убегавших мавров, словно [дичь] на охоте. Руки его разгорячились и покрылись кровью, и воин держал в своей деснице красный меч – и воина, и полководца. Но как печален, как ужасен был его злой жребий! О, тяжкое несчастье! Враги терпели поражение, и римская кавалерия растекалась своими подразделениями повсюду по полю, рубя их в час победы. Но внезапно этот безжалостный негодяй Стоцза привел свои знамена в движение и показался посреди расположенной рядом долины. С ним ехали Гермоген, [оказавшийся] неблагодарным Римской державе, и Тавр. Отряд римлян – но не наших! – следовал за этими бунтовщиками, и вновь гражданская война обрекла нас обрушить друг на друга оружие с печально схожим уменьем. Родственные груди были атакованы, и тела рубили родственные руки».

Теперь мы приступаем к финалу – единоборству полководцев. Прокопий кратко повествует: «И вот, когда сражение вот-вот должно было перейти в рукопашный бой, оба они, выехав из рядов войска, устремились друг на друга. В то время как Стоца еще подъезжал к нему на лошади, Иоанн, натянув лук, поразил его стрелой в правую сторону паха, и Стоца, получив смертельную рану, тут же рухнул; но он еще не умер, и ему было суждено прожить еще некоторое время после этого ранения. Тотчас же к нему бросились все те, кто следовал за ним, а также войско маврусиев; они положили Стоцу, еще живого, под дерево, а сами с большим воодушевлением обрушились на Иоанна и римлян, и так как численностью они намного превосходили тех, то без особого труда обратили их в бегство. Говорят, что Иоанн сказал тогда, что ему приятно будет теперь умереть, так как желание его относительно Стоцы исполнилось. Было там место, которое шло уступами; здесь его конь, оступившись, сбросил его. Когда он вновь пытался вскочить на коня, враги захватили и убили его, человека великой славы и доблести. Узнав об этом, Стоца испустил дух, сказав, что теперь он умирает с чувством полного удовлетворения».

Конные и пешие византийские воины на пиксиде VI в. из музея Санса

Корипп же не только описывает этот поединок, но и катастрофическое поражение византийцев (пер. с англ. – Е.С.): «Великодушный Иоанн первым опознал знамена Стоцзы, и отважно выступил против них с натянутым луком [в руках]. Но его спутники оставили его, будучи не в силах даже видеть сумасшедшего предателя[69]. Иоанн же наложил стрелу на тетиву и, натянув лук со всей силы, выпустил ее. Стрела пронзила ногу крепкого военачальника, задела кость предводителя дикарей и достигла нежного костного мозга. Перья ее погрузились в плоть и окрасились кровью. Полилась кровь и запятнала его роскошные одежды, и Стоцза, пронзенный и одолеваемый смертельной раной, [желая] бежать, поднял лошадь на дыбы. Умирая, он упал [с коня], его товарищи подняли его и положили в тени густой листвы дерева[70]. Победитель же поединка, оглянувшись, увидел, что его собственные товарищи бегут с поля боя, и ошеломляющее горе огнем охватило его суровое тело. Преисполненный печали и оплакивающий катастрофу, происходившую на его глазах, он кричал им вслед: «От кого вы бежите, товарищи? Победа ваша, сограждане! Теперь Стоцза, пронзенный моей стрелой, покинул бой и лежит, распростершись на земле. Поверните же свои знамена! Куда вы бежите? Куда ведет вас ваша скорбная судьба? Увы, римская доблесть, ты погибаешь!» Так он упрекал полки, испуганные выпавшей на их долю, как им казалось, судьбой, но никто не повернул назад. Мощь мавров преследовала их, и бесчисленные тысячи затоптали их в