История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата - Евгений Викторович Старшов

всех греков (т. е. византийцев, об этом – позже) вряд ли, пожалуй, способствовали бы легитимизации власти Гунтариха в глазах Юстиниана, к тому же Прокопий в «Войне с готами», вразрез со своими же вышеприведенными словами из «Войны с вандалами», упоминает о том, что Гунтарих хотел насильно взять за себя Прейекту. Так что вопрос о характере действий узурпатора опять остается открытым.

Тем временем над головой Гунтариха стали сгущаться тучи. Прокопий сообщает, что получивший помилование от тирана Артабан решил устранить его, для чего вовлек в заговор своего племянника Григория и копьеносца Арташира. Интересную деталь добавляет Корипп, делая душой заговора Афанасия (пер. с англ. – Е.С.): «Наш милостивый отец Афанасий спас африканцев от бойни этого негодяя своим бесподобным советом. Он один оказался способен возвратить Африку к ее римской судьбе и приговорить пагубного тирана к смерти. В тот час армянин[72] послужил орудием исполнения его плана. Непоколебимо и рассудительно, как это и свойственно его годам, Афанасий убедил его убить безжалостного воина. Этот преисполненный лет отец не побоялся подвергнуться опасности ради свободы». Кроме того, упреки Анталы, приведенные Кориппом и адресованные посланцу Троглиты, позволяют предположить, что и он не был чужд заговору (пер. с англ. – Е.С.): «Честь Римской империи, не так давно порушенная, хорошо мне знакома. Пусть никто не воображает, что сможет еще раз провести Анталу. Довольно того, что это уже сделал армянин. Вы будете коварно притворяться моими друзьями? А разве я не был вашим [другом]? Разве я часто не действовал на вашей стороне, не исполнял честно ваших команд? Разве не выигрывал я битв для ваших командующих, римлянин? …Награда, какой расплатился со мной ваш армянин, преподала мне урок, ибо он, полагаясь на наши силы, оказался в состоянии сокрушить тирана Гунтариха. Я был рядом при этом вашем милостивом умиротворении. Я был не раз достоин разделить ваш триумф, и какую же заслуженную награду я имею? …Так вы отплатите своим друзьям?»

Посмотрим же, как все произошло. Гунтарих, войдя в тесный союз с Куциной, выдавшим ему в заложники сына и мать, отправил его, Артабана и повстанцев Иоанна против Анталы и его маврусиев. Войско Гунтариха стало лагерем под Гадруметом. Во время столкновения Антала отступил, а Артабан нарочно не развил успеха. Верный Гунтариху Улитей чуть его не убил, но армянин хитро оправдался, что опасался удара Маркентия, засевшего в Гадрумете, и что, мол, Гунтариху надо самому со всеми силами выступить против врага. Прокопий считает, что Артабан сначала хотел войти в Гадрумет и соединиться с верными Юстиниану силами, но затем предпочел рискнуть и устранить Гунтариха. Можно предположить, что это было для него не только делом чести, но и выгоды: по крайней мере, Ю.А. Кулаковский пишет, что «император вознаградил убийцу Гонтариса назначением магистром армии Африки, но он недолго пробыл на этом посту, имея свои виды. Он рассчитывал жениться на вдове Ареобинда и вступить в родство с домом императора, и был отозван в столицу». Что ж, молодая вдова пользовалась большим успехом (в примечании русский историк пишет: «Императрица Феодора расстроила эти планы. Артабан был женат, и жена заявила свои претензии, которые поддержала императрица. Проекта была выдана замуж за другого, а Артабан составил заговор на жизнь Юстиниана», о чем подробно поведал Прокопий в III книге «Войны с готами»).

Итак, Гунтарих согласился с доводами Артабана, однако предпринял ряд мер для обеспечения собственного тыла: «Посоветовавшись с Пасифилом, Гонтарис решил вооружить всех своих людей и, оставив охрану в Карфагене, самому стать во главе войска, двигающегося против неприятеля. Между тем ежедневно он казнил многих, на кого у него падало хоть малейшее подозрение, даже не имеющее никакого основания. Пасифилу, которого он намеревался поставить во главе охраны Карфагена, он поручил без всякого разбора перебить всех греков». Корипп патетически восклицает (пер. с англ. – Е.С.): «Какую резню, какие жестокие опасности перенесли тогда тирийцы[73]! Они полегли под тяжким клинком Гунтариха». Е.Ф. Штепа подчеркивает «революционность» деяния Гунтариха: «А эти греки были либо купцами, либо представителями православного духовенства, либо византийскими чиновниками. Жестокость Гонтария, таким образом, естественно направлена против сторонников империи». При этом тот же исследователь все же причисляет его к деятелям авантюристического толка, не красившим народное движение; ясно, что он был не одинок, и любителей пограбить среди рядовых повстанцев хватало с избытком.

Перед своим выступлением в поход Гунтарих устроил пир, на котором все и решилось, – как пишет Корипп (пер. с англ. – Е.С.): «Несчастный Гунтарих, жаждавший продолжать свое кровожадное правление, почувствовал меч армянина в то время, как пил залпом – куда горший глоток! – и запятнал кровью стол, за которым собирался безопасно [пировать]». Улучив момент, Арташир нанес тирану удар, которым отсек часть лба и пальцы, после чего Артабан всадил Гунтариху в левый бок меч по самую рукоять. Улитей пытался убить Арташира, но сам был убит им. Поскольку число заговорщиков было немалым, да и среди не посвященных в дело оказалось много им сочувствовавших (некто Петр, бывший копьеносец Соломона, даже криком подбадривал их), перебить верных Гунтариху копьеносцев, знатных вандалов и иных сторонников оказалось довольно легко; Афанасий по приказу Артабана тут же завладел казной (что доказывает, как минимум, участие старика в заговоре, если не правдивость известия Кориппа о том, что Афанасий его и организовал); стража перешла на сторону победителей. В городе быстро узнали о происшедшем, и началось массовое избиение захваченных врасплох повстанцев; погиб Пасифил. Иоанн, преемник Стоцзы, с несколькими вандалами укрылся в храме. Артабан обещал им неприкосновенность и исполнил свое обещание чисто по-византийски: сам-то он и его люди, действительно, к ним не «прикоснулись», зато отправили их в Константинополь на потеху зверонравному базилевсу. Прокопий молчит о судьбе предводителя восставших, зато о ней сообщает Иордан (пер. с франц. – Е.С.): «Он (Артабан. – Е.С.) ему (Юстиниану. – Е.С.) также отослал закованного в железа узурпатора Иоанна, который после смерти Стоцзы унаследовал его тиранию. Император повелел провести его по улицам Константинополя, затем ему отсекли руки и вздернули на виселицу в назидание прочим».

Так Карфаген вновь оказался под византийской властью (май 546 г.). Оставалось подавить восстание мавров, что выпало на долю старого соратника Велизария Иоанна Троглиты.

Глава 5

«Умиротворение» Африки Иоанном Троглитой

Прежде чем перейти конкретно к описанию последнего этапа становления византийской власти в Северной Африке, нельзя не подивиться, скажем так, несоответствию масштаба наших источников. Событиям, которым Корипп посвятил целую поэму (исключая некоторые отсылки к прошлому, которые мы цитировали ранее), Прокопий уделяет всего половину страницы современного печатного текста. Хорошо, конечно, что теперь у всех нас есть переведенный автором этих строк Корипп, но все же – почему