История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата - Евгений Викторович Старшов

Они бежали в страхе и оставляли осаженные города. Их страх привел их в смешение, и потому они обрели убежище на горных высотах. Они выстроили и укрепили свои унылые хижины в лесах, а пустые [прежде] долины и склоны холмов были запружены их бесчисленными племенами».

Византийские воины – личная гвардия императора (золотые шейные гривны – явный признак варваров). Мозаика базилики Сан-Витале, Равенна, Италия. Ок. 547 г.

И далее Корипп предлагает читателю своеобразный «каталог племен», вышедших на войну с византийцами. Примечательно в нем то, что, в отличие от подобного рода эпосов («Роланда», например, или «Освобожденного Иерусалима»), эти враги – не фантастические племена, живущие только в голове пишущего о них автора, но самые что ни есть реальные – многие упомянуты еще писателями Античности, как враги римлян[75]. Этот фрагмент Кориппа по своей точности и уникальности можно сравнить разве что с описаниями африканских племен Геродотом, Диодором Сицилийским и Страбоном. Другое дело – язык. Но таков уж Корипп, зачастую впадающий то в неистовое, чисто византийское прославление власти, отнюдь таковое не заслуживающей, то ударяющийся в открытый шовинизм, трубя во все щеки о превосходстве «римлянина» над варваром – для ливийца самым скромным бранным эпитетом из многих, щедро изливаемых Кориппом, будет «дикий», не говоря о прочих, и мы не можем его «приглаживать». Даже перед тем как начать свой этнографический раздел, поэт не может удержаться от ехидной злости (пер. с англ. – Е.С.): «Какой поэт с изяществом и искусством выстроит для меня в порядок все эти народы и племена, и так много битв? Ты, Юстиниан, милостиво научи меня всему и соедини меня с Музой и ее обольстительной сладостью. Пусть она настроит мою песнь, которая извивается от странных слов, ибо нужно пролаять такие скотские имена на варварском языке», – и дает перечень племен и вождей ливийских повстанцев, возглавляемых Анталой, – вождем племени илагуанов (пер. с англ. – Е.С.): «Злоба стала причиной его вероломства и семенем огромной резни. Более яростный, чем когда-либо, он привел в движение злейшие племена Ливии и вверг весь мир в смешение тем кровопролитием, которое он учинил. За ним последовали фрексы – тесными рядами шли их связанные кровным родством отряды, держа прямо свои гордые шеи, они приветствовали их вождя. Они были храбрым народом, закаленные в мощи и дикости в буйстве войны, наступали ли они пешим строем храбро на врага на поле битвы или же подгоняли пятками своих яростных коней. С той же области был быстрый отряд кавалерии, поднявший оружие вместе с Сидифаном. Уверенно держась в седле, их дикий вождь проскакал посреди их рядов и затем непрестанно подгонял свою вооруженную фалангу. Он был таким человеком, которого еще никто не побеждал, и он со свистом несся теперь по той широкой равнине. Потом шли когорты синуздисов, спешившие в сражение, и с ними – кровожадные сильфаки, наффуры в своем безжалостном вооружении и дикие силкадинеты, которые в отдаленных узких горных долинах, покрытых лесами, подготовились к военным действиям, ужасным из-за их предательства. Они наведут смертельный страх на врага своими вылазками, охваченные храброй, но слепой яростью. Затем шли обители гурубских гор и зловещих долин, гор Меркурия и Иферы, покрытых дремучими лесами. С ними суровый Автилитен, не благороднее своего отца в храбрых делах, ехал, как боевой командир, никому не бывший верным товарищем. Он отпустил могучие поводья преступлений, дикарь, предав все вокруг себя огню, разоряя, убивая и захватывая наших пленных. За ними шли кочевники сильваизаны и макары, безопасно живущие под сенью прикрывающего их утеса и строящие свои грубые хижины на высоких горных обрывах и в густых лесах. Быстрые кавны и сильзакты следовали далее, меж [землями] которых струит свои воды Вадара, струясь с высокого горного пика меж извилистых берегов и лугов, растекаясь по широким и ровным полям. Пришли на битву племена от Агалумна, воздвигающего свою вершину к облакам, и Макубия, достающего до самых звезд бескрайнего неба. Затем шли те, кого питает Саскар, оплетая толстым камышом жалкие снопы ячменя, растущего на тернистой земле. Из далеких земель собрались астрицы, анакутазуры, целианы и имакла. Мрачные воины, от ощетинившегося Зерсилия с его узкими полями и порочной Галлики, не теряли времени на сборы, и покрылись долины нескончаемым потоком людей, шедших от питающего их Тиллибария, берущего свое начало на Талалатейских полях, и от Марты, матери всего зла, распространяющей свои пустынные земли до самого моря… Посланник, отправленный в самые отдаленные районы Ливии, собрал эти непобедимые племена на битву далеко от их домов. Илагуаны, никогда прежде не бывшие завоеванными, собрались бесчисленными тысячами и, сметая все на своем пути, устрашили весь мир. За ними следовали дикие австуры, отпустив поводья своих лошадей и положившись на свою грубую силу – австуры храбрые, вооруженные, бесчисленные. Австурский воин, колеблющийся, вступить ли ему в бой на открытой равнине, приведет с собой верблюдов, выстроит стены, выкопает рвы и расставит всякого рода скот защитным кольцом, чтоб запутать врага в этих препятствиях и сокрушить в его смешении. Как раз в этот-то момент жестокие илагуаны бегут на бойню и режут ряды [воинов], пойманных в этих узких баррикадах. Тогда, неся опустошение, они [уже] в безопасности выходят на равнины, преследуют своего врага, тесня его возобновленным кровопролитием, в ярости проносясь сквозь нарушенные ряды противника… Вождем племени [илагуанов] и жрецом [бога] Гурзила был свирепый Иерна… Далее шли ифураки, весьма искусные в обращении со своим смертельным оружием. Их воины отличались щитами и оружием и были могучи в бою, они совершали прыжки вверх, наступая на свирепого врага. Отряд муктунианов, обитающих на пустошах Триполи, выступил со своей насыщенной испарениями родины, Гадабий послал людей из своей зловещей цитадели, и нечестивая Диджида, ощетинившаяся твердынями укреплений, послала передовой отряд с соседней земли. Затем собрались племена, искусно скользящие по поверхностям озер на своих веланидских лодках, едва касаясь волн и гарпуня кривыми крючьями трепещущую рыбу. И баркеи, бешеные, как всегда, не упустили случая побуйствовать. Они оставили свои собственные земли и нацелились на наши. Война, ее ярость и их собственный дерзкий род вложили оружие им в руки. Они не вешали к [своим] бокам щиты и грозные мечи, как принято; но браслеты своими маленькими кружками охватывали их голые руки, и на них они и вешали ножны. Мавры никогда не закрывают руки рукавами туник и никогда не подпоясываются поясами с пряжками. Так, не подпоясавшись, они ведут своих диких товарищей на бой, неся пару копий с наконечниками особо твердой закалки. Неопрятная одежда, облегая их члены, свисает с плеч, в