История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата - Евгений Викторович Старшов

то время как полотняный плащ накинут на их грязные головы и держится на них узлом, а их черные ноги ступают в грубых мавританских сандалиях. Таково было число племен мармаридов, которых вовлекла Африка в эту войну… Храбрый вождь с другого конца Африки поднялся на своих землях с другого фланга. Он был охвачен негодованием от страшного поражения, которое некогда нанесла ему римская армия. Да, по этой причине тот дикий вождь скопил свою могучую ярость. Бесчисленные племена сопровождали его – те, кто обитал в Гемини Петра и в заросших глухих местностях Зеркилы, те, кто обитал в ужасных горах и пустынях Навуза, и те, кого питают суровые земли отвратительного Арзугия. (Ибо такие названия дали древние этим местам.) Авразитанский отряд тоже спустился со своих высот. Их отряды не могут участвовать в бою в качестве пехоты, зато они отменно бьются как всадники. Они привязывают свое копье с двумя острыми лезвиями крепким можжевельником, и часто блестящий короткий щит свободно висит на их мускулистых спинах или покачивается на их боках, в то время как лезвие [меча], блистающее, словно молния, подвешено на веревке на левом плече. Кроме них шел еще мавританский пахарь, который дважды в год снимает урожай в благоуханном Ваде и дважды обвязывает снопы ячменя соломой, тоже приведенный в ярость сухими землями, должными переносить их сжигающее солнце. Как велика, на самом деле, страсть к разрушению, коль скоро этот земледелец вынесет обжигающее солнце, будет страдать от голода, жажды и пышущей жаром раскаленной земли – и все из любви к дикой войне и жажды дурного прибытка!»

Итак, в то время как часть ливийских земледельцев примкнула к восставшим в надежде на поживу, другая, оставшаяся лояльной, подверглась разорению, о чем и пишет Корипп. Иоанн послал на разведку воинов под командованием Гейзирита (возможно, Гензериха, явно германца, а может быть, даже из вандалов, знакомых с местностью и обстановкой) и Амантия; при этом ценно упоминание, что византийцам была не по нраву партизанская война с прячущимся в густых зарослях врагом. При возвращении разведка была окружена, началась стычка; разведчики укрепились на холме. Узрев их печальное положение Троглита сам поскакал на выручку во главе легкой кавалерии; мавры отступили. Иоанн приказал разбить лагерь ввиду врага. Интересна зарисовка византийского армейского быта, сделанная Кориппом (пер. с англ. – Е.С.): «Иоанн лично распорядился разбить их лагерь и [вырыть] его траншеи не то что недалеко, но, скорее, даже совсем близко к противостоящему им врагу. Они быстро исполнили отданные им распоряжения и поставили на равнине белые палатки. И вот римская армия, хорошо укрепившись в своем стесненном лагере, приступила к различным делам. Одни снова раскладывали по порядку свое оружие, другие наполняли колчаны и перенатягивали луки. Другие в это время все еще натягивали полотнище высокого центрального шатра на длинных шестах. Потом они воткнули свои копья по порядку в мягкую землю и, как это обычно и делают воины, прислонили к ним их щиты в травянистой части лагеря. Одни подтягивали ремешки тяжелых доспехов и шлемов, в то время как некоторые раскладывали по кучам [метательные] снаряды и прочее вооружение подобного рода. Другая группа охотно занималась лошадьми, задавая им заслуженный корм. А там человек, искусный в приготовлении еды, суетился, ставя котлы на огонь и приглядывая за [приготовлением] пищи. Один человек набирал в чашу холодную родниковую воду, в то время как другой приготовил закругленные ложа на траве и расставил блюда по своим местам, до того подготовив их к трапезе, омыв в проточной воде».

Иоанн был озабочен проблемой, как быть с бедными афро-римлянами, захваченными маврами в заложники. Тут на исторической сцене появляется его постоянный советник и верный товарищ Рицинарий (Рекинарий), которого и Прокопий мимолетно упоминает как посла к персам; можно предположить, что Иоанн оттуда и взял его с собой в Ливию. Ему Корипп льстит тоже просто неумолимо. Так вот сей высокомудрый муж (недаром же он подвизался на дипломатическом поприще) посоветовал отправить к Антале посольство и попытаться решить дело миром; если тот капитулирует, тогда заложники будут спасены; а далее – потрясающее по своей циничности чисто византийское лукавство (пер. с англ. – Е.С.): «Как бы ты ни поступил, победа все равно наша. Это очевидно, и этим мы и будем руководствоваться. Теперь мы должны отправить послов к грубому тирану с предложением мира. Пусть выдадут [захваченных ими] заложников и попросят сумасшедших австуров убраться с нашей земли и с земли дикого племени илагуанов. И пусть сами илагуаны согнут свои шеи под ярмом нашего императора, которое их уже периодически принуждали выносить. Если они уйдут, все спасено. Не навлекая вины, ты можешь даровать племенам прощение, и нашей державе будет дарована мирная победа. Если ж так случится, что они пребудут гордыми и жестоковыйными в своем восстании, тогда их нужно подчинить оружием. И не будет повода стыдиться насчет этих несчастных пленников. Если они падут жертвами войны, Иоанн не понесет вины. Благочестие твоей души пребудет незапятнанным, и это будет явно всем твоим людям». Надлежащим образом проинструктированный посланник, все тот же Амантий, отправился к Антале и принес гордый ответ; перечислив свои верные труды на благо Византии и перенесенные обиды, вождь сказал (пер. с англ. – Е.С.): «Кто ж осмелится испытать Анталу в войне после стольких триумфов, что он заслужил, подавляя восстания, триумфов, которые дала ему его же собственная рука, сразившая многих вождей, включая свирепого Соломона и прежнего Иоанна? Разве ягненок, пасущийся в долинах, может устрашить волка, льву ли бояться оленя с его ветвистыми рогами? Следует ли лающему псу трепетать перед зайцем или оленихой, а дикому коршуну – перед нежным голубем, что витает средь облаков? Следует ли собственному оруженосцу Юпитера[76] бежать в страхе по ясному небу перед шумным журавлем или поющим лебедем, и вообще, всему ли, что есть в природе, погибнуть оттого, что законы перевернулись с ног на голову? Вот я предпочитаю еще раз сразиться с римлянами, столь часто терпевшими поражение. Пусть возвращаются и вновь вступят в бой».

Корипп дал блестящее описание византийских полководцев и их вооружения, которое мы считаем нужным привести практически полностью, как и ранее «каталог племен»; это – также одно из важнейших сейчас для нас мест его труда, учитывая те крохи, что мы знаем касательно Византийской Африки да и вообще – византийского армейского быта, вооружения, традиций и т. д. (пер. с англ. – Е.С.): «Итак, они выстроились к битве. Гентий командовал колонной на правом фланге и окружил свои знамена отрядами копьеносцев. Сам полководец, радостный и сверкающий своим отполированным шлемом, ехал впереди на