История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата - Евгений Викторович Старшов

своем коне. Красивый, с украшенным плюмажем гребнем [шлема] и сверкающий золотом, он быстро ехал среди войск, разжигая пламень битвы и храбро выставляя линию своих войск со всем искусством полководца. Рядом с ним – Пуцинтул, великий телом и душой, привел оружие своих воинов в движение и выстроил их плотные ряды позади своих знамен. На этого воина, возвышавшегося, словно башня, в гребнистом шлеме и красивых доспехах, было приятно смотреть, когда он, сжимая свое длинное копье, высоко ехал на коне, отдавая привычные команды своим товарищам, ибо всепобеждающая мудрость всегда обитала в его сердце. Счастлив был бы он, если б судьба даровала ему долгие дни под солнцем. В преклонных годах он только еще больше обрел бы силы, да, как бы он расцвел! Третьим был Григорий (племянник Артабана. – Е.С.), дико размахивая копьем и великолепный со своим легким щитом и испанским кинжалом. Рядом с ним вел под знаменами свои войска Гейзирит, хотевший взломать укрепления врага еще до того, как будет дан сигнал. Он хорошо знал себя. Облаченный в сияющие доспехи, он владел гигантским оружием. Все его тело было одето сталью, он представал сияющим видением, ибо инкрустировал пластины доспехов золотом. И он носил золотой шлем с блестящей железной подкладкой, чьи острие и гребень были украшены конской гривой. Он носил пояс, сверкавший шишками из драгоценных камней, а на боку – пояс в ножнах, отделанных слоновой костью. Он носил ножные латы, обмотанные парфянской шкурой со многими украшениями. Ноги его были облачены ярким пурпуром, которые мастер искусно украсил драгоценными камнями. На все его украшения было восхитительно смотреть, а его великая доблесть была еще краше. Затем следовал Мартирий[77], вместе и храбрый, и мудрый в совете. Он растянул свои войска по широкой равнине и командовал союзниками, как храбрый военачальник. С ним против плотных рядов врага ехал Маркиан, которому было уготовано смешать потоки крови баркейцев со своей собственной. Не отсутствовал и Сенатор[78], человек, отмеченный знаменитым родством; он ехал верхом, на него было приятно смотреть, и вообще он оказался счастливее своего товарища в полированных доспехах. За ними со своим толпящимся отрядом ехал союзник Куцина, ведший свои силы под знаменем массилов. Одаренный спокойным характером и латинской сдержанностью, он был римлянином по духу, и был недалек от того, чтобы быть им и по крови[79]. Ни Адонис, возлюбленный Венеры, ни храбрый Ахилл не могли сравняться с ним в силе или в использовании дротика. На другом, сверкающем левом фланге, командир Иоанн, тезка главнокомандующего, но старше его летами[80], ехал галопом вперед. Он сочетал в себе бодрость старца и доблесть юноши, и с этими двумя [достоинствами] этот великий воин мог, изрядно потрудясь, сокрушить врага. Пегая лошадь – частью черная, но с белыми пятнами – везла его. Гордая, украшенная своим золотом и драгоценностями, она грызла удила и быстро носилась взад-вперед по полю, в то время как сам полководец, строгий командир своих подразделений, появляясь в разных местах, подбадривал своих товарищей в их решимости идти [на бой]. Рядом неутомимый Фронимут двинул свои войска, вознеся знамена, и выстроил их вместе с союзниками на равнине. Хотя сам он превосходил всех вокруг, сияя своим шлемом и гребнем и блистая неожиданным великолепием стали, возвышаясь над всеми, он ловил и отражал лучи и сияние солнца, и тоже находился под защитой плотных рядов отряда, шедшего вокруг него со всех сторон, сверкая щитами и шлемами. Далее Маркентий[81] увещевал свои войска идти вперед. Получив его приказ, они рядами разошлись здесь и там по широкой равнине. Золотой шлем, укрепленный бронзой и тяжелый от гребня, был надет на его песчаного цвета волосы, а на его гигантских плечах красовался сверкающий пластинчатый доспех. Его лошадь гарцевала высоким шагом, а сам воин вез на бедре свое орудие – колчан и звенящий лук. Опоясанный ими, он посылал свои медные стрелы в бой, а его знамена защищала верная стена грозных младших командиров. На той же стороне стоял Либерат, человек, известный [доблестью] своего длинного копья, в то время как на другой занял свое место красавец Улитан, вооруженный множеством оружия, воин, прекрасно обращавшийся с дротиком и не менее быстро – с кривым луком. Ифиздайя был следующим, вождь и отец своего племени, предводитель, прекрасно знающий, как поворотить лошадь крепкими удилами[82]. Дикие люди следовали за ним, и его сотоварищем был его сын, Битиптен. Это племя было довольно многочисленным и обладало духом доблести. Их могучий вождь остался верен своему обещанию, и его любили воины, их командиры и наш главнокомандующий. Его выдающийся сын, храбрый в подъятом им оружии, был не худшим бойцом, чем его отец, и мог [по скорости] соперничать своим дротиком даже с тонкими стрелами, которые спускают со своих тетив персы. Командир Тарасий привел в движение свои высокие знамена и выстроил свои пестрые войска с разнообразным вооружением широкой линией перед пехотой. Командуя, [сидя] верхом на коне, он разделил участки поля боя между своими подразделениями и выстроил их в готовности к атаке, приказав сомкнуть щиты. В таком виде его отряды образовали длинную линию на равнине и сверкали, стоя щитом ко щиту. Тела людей были скрыты, словно за прочной стеной. Были видны только их боевые топоры и верхушки шлемов, чьи острия и гребни сверкали из-за щитов. Само поле боя казалось медным от их поднятых копий, а ясный воздух вокруг них был наполнен ужасом… Рядом с ним (Троглитой. – Е.С.) был Рицинарий, блистая оружием, и развертывал свои подразделения с той же заботой. Он выполнял планы, которые выпестовал до совершенства в своем уме, но всегда был скромен в своем достоинстве. Он был великодушен, вежлив, мудр, храбр, ни в чем не виновен и могуч в оружии, победитель на войне и служитель мира. Он действительно был смиренен в своем сердце, что так любит Христос, благороден в преданности и достоин быстро исполнять команды своего полководца. Ибо не природа, наш общий родитель, соединяет столь многое в теле при единственной жизни души, но [это суть] знаки величайшей благодати и милости: целомудренная любовь, преданность, доброта, мудрость и доблесть. Преисполненный такой благодати и сверкая доспехами, Рицинарий ехал меж рядов [воинов] в середине войска, спокойно говорил со своими товарищами и давал им инструкции».

Но и варвары хорошо приготовились против всего этого византийского великолепия (пер. с англ. – Е.С.): «В ночное время Иерна, большой вождь в этой войне, почувствовал беспокойство и окружил свой лагерь восемью рядами верблюдов. Затем