История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата - Евгений Викторович Старшов

путь своей поездки и вместе с тем и жизни. Наседавший враг криками оттеснял воина все дальше. Вновь и вновь пришпоривая лошадь, он удвоил удары своего хлыста по ее могучим плечам, и лошадь от побоев своего всадника встала на дыбы и галопом понеслась по непроходимому для нее пути. Она упала и начала поглощаться водянистым провалом, и нечестивая земля поглотила также и ее всадника в свою жестокую утробу. Так Фортуна спасла героя, похитив его у его врагов и прикрыв его так, что ему не пришлось бы стоять безоружным и униженно молить своих врагов о спасении. И она дала ему могилу, так что его тело не осталось лежать без погребения на ливийских песках».

Перенеся поражение, Иоанн тут же, пользуясь советами Рицинария, развил кипучую деятельность – собрал рассеявшихся воинов (для чего перешел в город Юнки, где собралось много беглецов а оттуда – в хорошо укрепленный и стоящий средь лесов Лариб[84]), привлек к союзу все возможные племена, на которые мог в той или иной степени положиться, скотоводам велел сгонять свои стада для продовольствования армии, а прибрежным городам – везти ему по морю зерно и вино.

Получив в Карфагене весть о разгроме войска и пребывании Троглиты в Ларибе, старый Афанасий постарался собрать войска и привлечь новых союзников, которых и отправил к Иоанну; в помощниках у него был сын Троглиты, юный Петр. Положение осложнилось ссорой союзных вождей, Куцины и Ифиздайи, но некий Иоанн, сын Стефана, молодой рассудительный воин, посланный Троглитой, дипломатично помирил этих «двух львов», и первый привел византийцам 30 000 воинов, а второй – аж 100 000 (вряд ли цифры Кориппа верны, но они хотя бы показывают масштаб воинства Троглиты, в котором сами византийцы составляют, по ходу дела, изрядное меньшинство). 12 000 мавров послали Иоанну бывший ярый враг византийцев Йауда и его сын; они должны были соединиться с людьми вождя Бедзины, которых Корипп аттестует как «скотоводов». Поэт так описывает берберских союзников Троглиты (пер. с англ. – Е.С.): «Вместе с латинянами был контингент массилов, верных [Римской] державе, и они выступали как регулярный отряд яростной римской армии. Любовь и ужасный страх, [испытываемые] ими к своему господину, собрали их на этих равнинах, соединенных духом. Каждое племя отличалось по внешнему виду. Одни носили туники поверх доспехов, другие – с голыми руками, согласно их обычаю, носили пестрые туники, расшитые пурпуром. Некоторые прикрывались длинными щитами, некоторые – круглыми. Римский воин, конечно, стоял в своем высоком шлеме, в то время как мавр был покрыт мантией, обмотанной вокруг его тела. Другой человек, убирая длинные волосы со лба, опирался на два копья либо укреплял свой крепкий дротик в земле». Можно полагать, что на все эти сборы, подготовку, ссору и примирение ливийских вождей ушло около года: поражение при Марте можно отнести к лету 547 г., теперь же была весна 548 г.

Но и противник за это время усилился: восстали австуры, напавшие на мирных жителей Мамменсийской равнины, и захватили часть Бизацены (Прокопий Кесарийский даже пишет: «Тогда враги стали совершать набеги на все тамошние места, вплоть до самого Карфагена, причиняя попадавшимся им ливийцам страшные беды»); восставший Антала соединился с Карказаном. Можно предположить, что он занял главенствующее положение; по крайней мере, Корипп повествует о том, что накануне решительного боя он отговорил Карказана от прямого столкновения с врагом и предложил все ту же тактику «скифской войны» – завлечь противника вглубь вражеской территории, оторвав от баз, уничтожить хлеб на полях, обессилить врага зноем, голодом и жаждой и затем уже добить. Тот послушался и начал отступление. Войско Иоанна последовало за ним; обе армии на марше стали страдать от жажды. Троглита решил пожалеть своих людей и повел их в сторону реки.

Можно было бы много цитировать витиеватого Кориппа, описывающего бедствия византийцев, их коней и даже верблюдов, но это все и так легко представить, зато тут хватит и пары строк, поистине «жизненных», точно обрисовывающих весь кошмар положения (пер. с англ. – Е.С.): «И вот поток уже уменьшился, и воин прижимал свои губы уже к песку, который взбаламутили лошади, беспрестанно топчась. Толпа, горя от жажды, не брезговала даже водой, смешавшейся с навозом». А на мавров обрушилось новое бедствие – сухой ветер, испепеляющий зноем. Корипп пишет о бедствиях заложников (пер. с англ. – Е.С.): «Страшная смерть нависла над африканскими заложниками, которых они забрали. Разбойные повстанцы гнали этих бедолаг вперед, но жар валил их назад. Копья били по спинам этих несчастных созданий, и африканский ветер, кипящий пламенем, обращал их сердца в смятение. Стонущая толпа распростерлась на полях и там, в пустыне, [решила] подчиниться одной либо другой судьбе. Один человек пал под пламенем ветра, один – от раны, нанесенной жестоким клинком, третий упал на этих двух, ибо бунтовщики своими мечами приканчивали тех, на чьих устах уже еле теплилось дыхание жизни. Тут поднялся еще более сильный порыв ветра, опрокидывая тела мавров в беспорядочную кучу и забрав при этом много их жизней. Смешавшись с ними на поверхности земли, пали измотанные кони, ибо этот жестокий жребий лишил жизни и их». И этот исход длился 15 дней, притом что византийцы сидели у них, как говорится, на плечах! Разумеется, не следует понимать его как постоянное преследование по пустыне, иначе там все погибли бы все от жары и зноя, просто Корипп это не оттеняет, ибо по истечении этих дней мы застаем мавров у моря, неподалеку от города Юнки.

Это «кружение», наконец, завершилось благодаря разведке, блестяще проведенной старым трибуном Цецилидом Либератом, воевавшим еще с Гелимером и уже знакомым читателю (цитированными воспоминаниями, пленом у Стоцзы, из которого бежал, и т. д.[85]). Он по собственной инициативе захватил во время стычки (на обратном пути) «языков» – изукрашенного перьями насамона Варинна и еще четырех человек, нарочно сбивая их с коней тупым концом копья, пока его спутники убивали прочих. На допросе Варинн показал, что мавры бегут не от страха, но желая измотать силы византийцев, после чего все пятеро были посажены на колья, а Иоанн выработал два плана: согласно первому, он станет лагерем у Юнки и заставит Карказана принять бой на равнине, чего тот справедливо опасается, а если тот все же уклонится – занять все побережье, блокировать врага и одолеть его голодом.

Враги отступили с равнины на возвышенности и обустроили окруженный верблюдами лагерь; Троглита, согласно второму плану, организовал блокаду побережья, снабжение его армии шло через порт Лариск. В это время Иоанн вновь столкнулся с ропотом своего воинства, недовольного тяготами позиционных действий, быстро переросшим в мятеж.