История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата - Евгений Викторович Старшов

города Караналея, они стали лагерем и собирались приступить к осаде, так как не считали себя в силах приступить к штурму: готы имели здесь достаточно сильный гарнизон. Когда варвары это заметили, они, выйдя из города и внезапно напав на неприятелей, без большого труда обратили их в бегство и многих убили. Остальные бежали и, сев на корабли, спаслись, а немного спустя, отплыв отсюда, они со всем флотом прибыли в Карфаген. Там они остались зимовать, с тем чтобы с наступлением весны, сделав более крупные приготовления, отправиться походом на Корсику и на Сардо». Судя по всему, Троглита до конца жизни оставался в Африке; Ш. Диль предполагает, что он умер около 552 г., исходя из последнего сообщения Прокопия о его деятельности в готскую войну, приведенного выше; Ю.А. Кулаковский – что около 560 г., исходя, видимо, из упоминания нового византийского правителя Африки Иоанна Рогатина (Рогафина).

Несмотря на скептицизм по отношению к нему Прокопия, ученые все же сходятся во мнении, что Иоанн Троглита по праву занимает третье место в истории завоевания Африки после Велизария и Соломона. Корипп показывает на страницах «Иоанниды» образ человека храброго, умного, набожного; и если поэт и склонен к каким-то преувеличениям, искажать факты – не в его стиле (на худой конец, он может о чем-то просто умолчать). Интересно, что образ полководца, постоянно врубающегося в гущу врагов, не соответствует византийскому «идеалу», представленному в «Стратегиконе», обычно приписываемом императору Маврикию (539–602 гг., правил с 582 г.). Там ясно и не единожды сказано: «Начальствующих лиц надо ставить в строю в более безопасных местах, для того чтобы они в сражении не бросились вперед и не были убиты, и чтобы от этого не произошло замешательства между воинами. Если падает кто-либо из младших начальников, то убыль его заметят не все, а только те, в тагме которых он был. Если же будет убит кто-либо из высших, то смерть его будет известна если не всему, то во всяком случае большей части войска, и от этого оно может прийти в расстройство. Поэтому гипостратег и мерархи, пока неприятель находится на расстоянии от 1 до 2 полетов стрелы, должны наблюдать за строем и управлять им, стоя на линии знамен. Когда же приближается столкновение, то более храбрые из стоящих подле них должны выдвинуться вперед для защиты их. Таким же образом император или стратег до столкновения должен устраивать, осматривать и подготовлять все войско для сражения с неприятелем. После того пусть отъезжает в свою тагму, которая находится посредине второй линии, для того чтобы его видели обе… Мы не думаем советовать того, чтобы главнокомандующий (стратег) сам лично делал набеги или вступал безрассудно в бой, но предоставил бы это опытным вождям. Ведь если некоторые из предводителей падут или будут разбиты, то все-таки есть надежда скоро поправить дело, если же будет убит тот, кто предводительствует всем войском, то все войско будет лишено единоначалия».

Но довольно об этом; итак, Африка – у ног Юстиниана, и пора подвести некоторый итог этого «умиротворения». Большая часть историков (с которой мы полностью согласны) ориентируются на печальные слова Прокопия из его «Тайной истории»: «Что Юстиниан был не человек, но, как я сказал[87], некий демон в образе человека, можно было бы заключить, исходя из необычайной величины бедствий, причиненных им людям. Ибо в чрезмерности совершенного проявляется и сила совершившего. А точное число тех, кого он погубил, определить не под силу никому, кроме Бога. Легче можно было бы, я думаю, сосчитать все песчинки, нежели тех, кому принес гибель этот базилевс. Но если сделать примерный подсчет по тем землям, которым довелось обезлюдеть, скажу, что погибли мириады[88] – мириады мириад. Ливия, протянувшаяся на столь огромные пространства, была до такой степени разорена им, что встретить там человека на протяжении долгого пути – дело нелегкое и, можно сказать, примечательное. А ведь вандалов, недавно взявшихся здесь за оружие, насчитывалось восемь мириад[89]; а что до их жен, детей и рабов, то разве можно их сосчитать? А число ливийцев[90], которые в прежние времена жили в городах, обрабатывали землю, занимались морскими промыслами, – все это по большей части мне довелось видеть самому – кто из людей способен пересчитать? Много больше, чем их, было там маврусиев, каждому вместе с их женами и потомством пришлось погибнуть. Да и многие римские воины и те, кто последовал за ними из Византия, оказались сокрыты землей. Так что, если кто-либо стал утверждать, что в Ливии погибли пятьсот мириад[91], то, я думаю, он назвал бы число явно заниженное». Как пишет М.В. Левченко: «Это уже была… опустошенная провинция, страна, оставленная без защиты (? – Е.С.), дурно управляемая, разоренная финансовыми вымогательствами. Притом это не была Африка в том объеме, какой она была в период Римской империи. Она включала территории современных Триполи, Туниса, части Алжира, разрозненные пункты на территории Марокко, острова Сардинию, Корсику, Балеарские. Большая часть Марокко и часть Алжира остались независимыми».

Погрузка провизии на корабль, идущий в Карфаген. Мозаика из Виллы Романа. Сицилия

Ш. Диль более оптимистичен: оспаривая цитированное выше утверждение Прокопия, он пишет: «В этом чрезмерно жестоком приговоре есть некоторая несправедливость. Несомненно, что господство византийцев повлекло за собой много бедствий для страны и было для нее иногда чрезвычайно тяжелым, но нельзя отрицать внимания и заботы, которыми окружил базилевс вновь завоеванную область, и его больших усилий обеспечить в ней порядок и процветание. Даже и теперь развалины византийских крепостей, рассеянные по Африке, красноречиво говорят о поразительной деятельности императора с целью защитить страну. Эта сеть цитаделей, постройка которых делает честь как стратегическим талантам, так и усилиям полководцев Юстиниана, вызывает невольное удивление. Под охраной этой восстановленной военной границы страна залечила свои раны; заботливость императора проявилась и в других делах, достойных уважения. Африканская провинция, преобразованная в префектуру претории с ее прежними округами, стала свидетелем не одного только восстановления механизма и традиций древней римской администрации, но и многих общеполезных работ в городах. Меры, принятые для поднятия деревень и заселения страны, открытые порты, воссозданные или возобновленные гидравлические сооружения являлись подтверждением того интереса, который обнаруживал государь к своим новым провинциям, и довольно быстро послужили их настоящему процветанию, и притом гораздо большему, чем принято думать. Несмотря на недостатки управления, завоевание Африки греками не было только удовлетворением тщеславия Юстиниана: его деятельность оставила глубокий след в странах, вошедших в состав империи. Император мог быть доволен своим делом: в Африке его господство не было бесплодным».

Триумф Юстиниана из «Диптиха Барберини». Лувр.