История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата - Евгений Викторович Старшов

так?.. Переводчик Прокопия А.А. Чекалова, отмечая, что «последние события из истории покорения Ливия упоминаются Прокопием лишь в общих чертах», просто считает, что, «вероятно, он не обладал более подробными данными». Вряд ли можно с этим согласиться – Прокопий недаром славится, как в хорошем смысле слова дотошный историк, и даже если он сам отсутствовал на том или ином театре военных действий, он всегда с большой тщательностью восстанавливал описание событий, и это общепризнано. Значит, дело в другом. Не данных ему не хватало, и даже, наверное, не интереса – вряд ли он подчинял свое перо этому критерию. Писать было, по большому счету, не о чем. Вдохновенный Корипп раздул из мухи слона, обессмертив не такие уж великие деяния весьма посредственного полководца, и Троглите в этом смысле просто повезло, воистину, сельский учитель ему воздвиг (пусть и преисполненный самой грубой и неприкрытой лести) monumentum aere perennius regalique situ pyramidum altius… Прокопий ведь писал о том, как его легко разгромил Стоцза, да и в персидской кампании он проявил себя не с лучшей стороны (как ни расписывает его тамошние подвиги Корипп). Прокопий в «Войне с персами» рассказывает, как некий военачальник Петр (который, «как никто другой, предался жажде наживы, проявляя во всем полную тупость», и, возможно, был тем самым Петром, что сотворил донос на Велизария) подбил Троглиту, дукса Месопотамии, на неподчинение приказу Велизария, что привело к потерям византийцев при Нисибисе (так что даже захваченное Петрово знамя персы в насмешку вывесили на стене, увешав колбасами); наконец, чего стоит одно лишь язвительнейшее замечание Прокопия о том, что Троглита «вступил в сражение с врагами (восставшими маврами Анталы. – Е.С.) и, против всяких ожиданий, обратил их в бегство». Добавить нечего, все предельно ясно. Однако, упомянув все это, постараемся быть объективными: военная кампания Троглиты все же была для византийцев успешной и привела к относительному миру в Северной Африке. Посмотрим же, что о ней рассказывает Корипп; его главные недостатки мы отметили, однако ставить под сомнение сами факты (несмотря на их интерпретацию), конечно, не стоит. Это же касается имен византийских командиров и варварских вождей и их действий (разве что исключим морскую богиню Фетиду, провожающую Троглиту в его экспедицию, и устрашающего демона, явившегося византийскому полководцу на корабле). Его зарисовки по быту и тактике африканских племен вообще бесценны. Цитирование, по возможности, ограничим наиболее показательными и ценными фрагментами, потому что объем поэмы, конечно, довольно приличен.

Руины византийских зданий в Северной Африке

Итак, по замирении с персами Иоанн был послан Юстинианом в Африку на смену Артабану (Н.Е. Третьякова полагает, что произошло это по ходатайству Урбиция – вельможи базилевса, прибывшего на персидский фронт, о чем повествует Корипп). Троглита, взяв с собой сына по имени Петр, отплыл с флотом в сто кораблей, груженным различными припасами и оружием (лето 546 г.). Византийцы миновали Фракийские проливы, проплыли мимо древней Трои и беспрепятственно достигли Сицилии, где остановились из-за безветрия. Когда поднялся ветер, византийцы самовольно отплыли (Иоанн спал) и попали в страшную бурю (пер. с англ. – Е.С.): «Разодранные в клочья паруса не могли выдержать порывов ветра. Они были бесполезны, и моряки спустили их и отдали суда на волю волн и ветра. Их несло разными курсами и рассеяло по разным частям моря случаем, ветром или ночным странствием». Буря утихла, рассеянный флот продолжил движение к Африке, встретившей византийцев печальным зрелищем пожаров и разорения. Они пристали к Капут Вада – туда же, где в 533 г. Велизарий, которого тогда сопровождал Троглита. На третий день войско приплыло к Карфагену (конец 546 г., возможно – начало 547 г.). Там начальствовали Маркентий, армянин Григорий – надо полагать, племянник Артабана, и старик-эпарх Афанасий.

В Карфагене Иоанн сделал смотр наличным силам, реорганизовал войско, заключил союз с вождями Куциной и Ифиздайей, обеспечил нейтралитет нумидийца Йауды и, не особо медля, повел воинов в поход. У места, известного как Лагерь Антония (в Бизацене), к нему явились послы Анталы, предложив на выбор или отступить, памятуя о судье Соломона, или назначить день и место для битвы. Иоанн не счел нужным отвечать, он просто арестовал послов, взяв их в заложники. На следующий день Иоанн вывел войска на бой. Интересно отметить, какие он при этом дает полезные наставления своим воинам касательно тактики врага (пер. с англ. – Е.С.): «Вы должны знать, сколько доверия можем мы оказать этому народу. Так дайте мне напомнить [вам] об их предательстве, их обмане и вероломстве, подсказать [вам], чего стоит бояться и открыть, что нам надо исполнить. Упорная битва с этими людьми никогда не обходилась без злого обмана. Нет, передняя линия мавров всегда выигрывала войну посредством предательства, залегая в засаде, уверенная в своем припрятанном оружии. Лишь на обмане покоится сила массилов и заставляет их сражаться, подобно трусам, пока камни на пиках гор и реки с их крутыми берегами предоставляют им место для вылазки; во всех местах, где растет зеленая олива, образуя рощи, или дуб с его покрытой густой листвой верхушкой и могучими ветвями, они пользуются ими, чтобы прятаться в засаде. Подобные уловки мавр сочетает с битвой, так что, нападая на ничего не подозревающего противника, устрашает его и сокрушает, приведя в смятение, полагаясь на свою численность, [особенности] местности и тренированных коней. Его следующая хитрая задумка – послать одиночного воина на открытую равнину спровоцировать битву; потом тот бежит при виде врага, увеличивая тем самым число своих преследователей. Скачет быстро, потрясает копьем с железным наконечником, порой замедляет ход коня и пускает его кругами. Когда противник нападает, [вражеский всадник] быстро и искусно скачет прочь, [а при преследовании] стройность конного подразделения нарушается, и тогда преследователи, чувствуя себя победителями, все более рассеиваются в беспорядке по полям. Отнюдь не воин, мазак затевает схватку вот таким способом предательской игры, пока не наведет преследователей на засаду, где им уготована ловушка в какой-нибудь теснине. Тогда только его обман жестоко раскрывается, когда с двух сторон появляются отряды его сторонников. Кого одолевает горький страх, тот обращается в бегство в первый момент смешения, и тогда в своей самонадеянности мавр поражает его ужасной раной, ибо страх врага делает его самого бесстрашным. Но если с непоколебимой силой люди стоят прямо, никакой [враг] не будет преследовать даже тех, кто побежал. [Враги] повернут и, прильнув к шеям своих послушных коней, таким вот образом оставят битву».

Кампания началась для византийцев удачно (пер. с англ. – Е.С.): «В последовавшие дни мавры, мстившие опустошением[74], были выдавлены из всего региона, и в страхе своем были сокрушены противником, которому осмелились противостать.