История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата - Евгений Викторович Старшов

его посылке оказалось половинчатым и привело лишь к двоевластию и еще более горьким последствиям). Однако Иоанну, сыну Сисиниола, еще до его прибытия пришлось открыть боевые действия против повстанцев и берберов, «учитывая усиленные просьбы ливийцев», ибо вся Бизацена буквально горела.

Первым делом был потерян один из важнейших приморских городов – Гадрумет (Адрамет, при византийцах – Юстинианополь, ныне – Сус (Сусс) в Тунисе), и вот при каких обстоятельствах (благо в нашем распоряжении – вновь два рассказа). Согласно Прокопию, подвигнутый просьбами местного населения, Иоанн начал кампанию против бунтовщиков и, как главнокомандующий, вызвал к себе прочих военачальников со вверенными им силами, назначив сборный пункт в Менефессе, что в Бизацене, поручив организовать этот сбор фракийцу Гимерию (Гимеру) – начальнику всех войск Бизацены. Узнав, однако, что в назначенном им пункте стал лагерем враг, главнокомандующий предписал Гимерию прибыть на соединение с ним в другое место; послание, однако, до подчиненного не дошло, и он со всем своим войском напоролся на повстанцев. Характерно, что из всего правительственного бизаценского воинства лишь некий Севериан, сын Азиатика, и с ним еще порядка 50 человек оказали им непродолжительное сопротивление, после чего сдались. Прокопий делает весьма ценное замечание: «Маврусии не убили ни его, ни кого-либо из его воинов, но, взяв их всех живыми в плен, Гимерия держали под стражей, его же солдат передали Стоце, так как все они дружно заявили им, что с большой охотой будут сражаться против римлян», и далее повествует о том, как был взят Гадрумет: «Они грозили убить Гимерия, если он не выполнит их приказ. Приказание же их состояло в том, чтобы он каким бы то ни было способом дал им возможность захватить приморский город Гадрумет и, когда он заверил их, что согласен сделать это, они вместе с ним пошли к Гадрумету. Оказавшись близ города, они выслали немного вперед Гимерия с несколькими солдатами Стоцы; для вида они вели с собой связанных маврусиев. Остальные следовали позади. Они велели ему сказать страже городских ворот, что будто бы войско базилевса одержало решительную победу, что Иоанн вот-вот придет с неисчислимым количеством взятых в плен маврусиев, а когда таким образом им откроют ворота, он вместе с теми, которые его сопровождали, должен войти внутрь укреплений. Гимерий так и сделал. Обманутые таким образом жители Гадрумета – ибо они не могли не поверить архонту всех войск в Бизакии – открыли ворота и приняли врагов. Тогда проникшие в город вместе с Гимерием, обнажив мечи, не дали поставленным тут стражникам закрыть ворота, но тотчас же приняли в город все войско маврусиев. Разграбив его и оставив там небольшой отряд для охраны, варвары удалились оттуда. Несколько римлян из тех, кто был взят в плен, бежали и пришли в Карфаген; в числе их были Севериан и Гимерий (позже участвовал в войне с готами в Италии. – Е.С.). Желавшим бежать от маврусиев это было сделать нетрудно, но многие из них вполне добровольно остались со Стоцей». Подчеркнем в свидетельствах историка факт добровольного и массового присоединения византийских воинов к восставшим; вряд ли это было бы возможно, если б среди тех не было харизматичного Стоцзы.

Вергилий с музами Клио и Мельпоменой. Мозаика из Гадрумета

Корипп предлагает свою версию развития событий, более насыщенную драматическими подробностями, отсутствующими у Прокопия (например, письмо Иоанна объявляется подложным, рассказывается о крепости Цебар и т. д.; речь ведет все тот же уже упомянутый нами ранее рассказчик трибун Либерат Цецилид, пер. с англ. – Е.С.): «Полководец Гимер, защитник нашего осажденного города[63], оборонял со своими воинами его стены и высокие башни. Предательство заставило некоторых из его людей покинуть цитадель и перейти на службу к маврам. От имени главнокомандующего было написано письмо – правдоподобное, но содержащее, на самом деле, ложное известие, и отослано из столичного города[64]. Воин, этот новый Синон[65], вошел и объявил, что оно прислано от Иоанна. Мы прочитали послание, сочиненное тираном, веря, что оно от нашего главнокомандующего. В своем сообщении, высоко оценивая деятельность нашего полководца, он настоятельно требовал, чтобы мы выступили, встретились с ним на открытой равнине, дабы разрушить обильно возводимые маврами укрепления. Смутившись, командиры были обмануты, и мы отдали приказ выдвигать наши знамена. Быстрее тихого ветра наш командующий выехал и повел кавалерию сквозь сумрак ночи, чтобы присоединить свои знамена к союзническим так быстро, насколько возможно. Даже [простые] воины переживали, что они действуют слишком медлительно. Подлейший Синон отправился впереди них, чтобы подготовить своих людей и их предательские [действия]. И вот, когда зловещий Феб заставил своих яростных коней подняться из холодных вод, их предательство стало явным. Тогда, увы, бедные глупцы, мы увидели знамена тирана, приближающиеся к нашим, и увидели диких мавров, бешено скачущих по равнине. Мы отступили в страхе, ибо кто мог противостоять им? Антала и разъяренный Стоцза гнали наши испуганные части по полю. Не было пути к спасению. Плотные ряды врагов теснили и окружали наших обезумевших от страха людей. Смерть стояла у них перед глазами, и жестокая Фортуна отказала им в помощи. О, если хотя бы мертвые могли полечь посреди того поля с честью, если б только недостойный стыд оставался вдали от нашей армии! Но так случилось, что многие храбрые кони были принуждены скакать в бегстве через широкую равнину. Их копыта вторили пульсирующему сигналу рога, и дикий враг смял наших воинов, спустившись на них с гор. [Крепость] Цебар главенствовала [с] небольшим гарнизоном над равниной, и к ней-то наши несчастные разбитые войска и поворотили коней. В этой-то крепости и укрылась кавалерия вместе с разочарованными командирами, среди которых был и сам командующий. Мы не заботились о том, чтоб забаррикадировать ворота, но вместо этого держали наших лошадей в безопасности внутри, а сами образовали периметр для действия в пешем строю. Так мы отбили наступление врага на стены. Тогда, собрав множество людей, два тирана обрушились на нас. [Сначала] шла когорта лагуатанов, а за ними следовали наффуры, блистая оружием. В тот момент Стоцза, полагая, что он сможет положить конец жестокой битве, влетел с обнаженным мечом меж [наших] рядов, словно яростная молния. Коварно направил он мавританских тварей прочь с поля боя и укротил их ярость, которую они выражали криками, полными коварства и злобы. Они отъехали, но двуличный негодяй, симулирующий мирные намерения, встал на высокий холм и привлек колышащиеся сердца наших людей хитрыми словами. В одно и то же время он предсказывал гражданскую войну и убеждал и поощрял их принять в ней участие. Казалось, он присутствует