Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

– Ты уверен, что это именно он, Тарзан из племени обезьян? – уточнил верховный жрец.

– Уверен, – сказал говоривший.

Вскоре его слова подтвердили и другие жрецы. Наконец люди приблизились настолько, что и не отличавшийся хорошим зрением Кадж смог сам рассмотреть их. Да, это в самом деле был Тарзан из племени обезьян, и он возвращался в Опар!

Верховный жрец нахмурился и крепко задумался. Внезапно он повернулся и воскликнул:

– Он не должен сюда вернуться! Поспешите, приведите сотню воинов. Мы нападем на них, когда они минуют внешнюю стену, и перебьем одного за другим!

– Но что скажет Ла? – воскликнул молодой жрец, который разгневал Каджа в саду. – Я хорошо помню, как Ла предлагала Великому Тармангани дружбу – тогда, много лун назад, когда он спас ее от бивней разъяренного Тантора!

– Молчать! – прорычал Кадж. – Он не войдет в Опар! Мы убьем их, не спрашивая их имен. Просто какие-то чужаки пытались прорваться в Опар, и мы перебили их. Понимаете? А еще, – он указал пальцем на дрожащего жреца, – всякий, кто попытается мне помешать, умрет! Пусть не жертвой богам, но от моей руки; в любом случае его ждет смерть!

Ману, маленькая обезьянка, слушая все это, чуть не лопнул от волнения. Он знал Тарзана, сына обезьян, как знали его все обезьяны Африки, и считал его своим другом и защитником. Самцы Опара для Ману не были ни сородичами, ни друзьями. Жестокие и угрюмые существа, они пожирали плоть себе подобных, а потому обезьяны джунглей ненавидели их. Вот почему Ману так взволновал заговор, направленный против тармангани. Он почесал за ухом, потом спину, потом живот, силясь осмыслить все услышанное. Его крошечный мозг пытался сообразить – как же помочь Тарзану, сыну обезьян? Мордочка мартышки кривилась в грозных гримасах, но ничего не подозревающий Кадж не мог их увидеть, поскольку его отделяла от маленького шпиона каменная кладка стены. Да, это было самое важное событие в жизни Ману! Ему хотелось подпрыгивать, пританцовывать, визжать, слать проклятия ненавистным жителям Опара – но что-то подсказывало ему, что он ничего не добьется, разве что навлечет на себя целый град камней, которые, как обезьянка уже знала, жрецы умеют бросать очень метко. Ману был нисколько не склонен к глубоким размышлениям, но на этот раз он превзошел себя и сумел сосредоточиться на своем деле, не отвлекаясь ни на вкусный лист, ни на жужжащее насекомое. Он даже позволил сочной гусенице проползти совсем близко и не схватил ее.

Уже почти стемнело, когда Кадж мельком заметил серую мартышку, перелезающую через внешнюю стену шагах в пятидесяти от того места, где он сидел на корточках, ожидая появления воинов. Но обезьян в окрестностях Опара было так много, что это незначительное происшествие тут же вылетело у верховного жреца из головы. И в густых сумерках он уже не увидел, как маленькая серая фигурка устремилась через долину прямиком к отряду чужаков. Те как раз остановились отдохнуть у подножия большого холма, одиноко стоявшего среди равнины примерно в миле от города.

Маленькому Ману было очень страшно одному в сумерках. Он несся через равнину очень быстро, отставив назад свернутый кольцом хвост и то и дело бросая испуганные взгляды по сторонам. Достигнув холма, он только ускорил бег. Холм был огромным, с крутыми склонами, – по сути, это была древняя, выветренная скала, – но для Ману не представляло трудности взобраться на нее. На миг он задержался на вершине, чтобы перевести дух и унять стремительное биение сердца. Затем обогнул холм и взглянул сверху на расположившийся под ним отряд.

Там в самом деле был Великий Тармангани, а с ним около пятидесяти гомангани. Те были заняты делом – складывали на земле прямые шесты, уложенные двумя параллельными линиями, и связывали их между собой. Между получившимися длинными опорами через каждые два фута негры привязывали более короткие ветки, собирая примитивную, но прочную лестницу. Предназначения этой конструкции Ману, конечно, не понимал. Лестница была плодом изобретательного ума Флоры Хоукс. Она предназначалась для восхождения на крутой холм, на вершине которого находился вход в сокровищницы Опара. Ману не знал и того, что отряд не собирался вообще идти в Опар, а следовательно, воины Каджа, затаившиеся наготове внутри стен, ничем не угрожали ему. Опасность, грозившая Тарзану, была для Ману вполне реальной. Поэтому, едва отдышавшись, обезьянка кинулась предупреждать друга своего народа.

– Тарзан! – закричал Ману на языке обезьян.

Заслышав взволнованное верещание мартышки, белый человек и негры подняли головы.

– Это Ману, Тарзан! – продолжала кричать обезьянка. – Я пришла сказать – не ходи в Опар! Кадж и его люди ждут тебя за внешней стеной, чтобы убить!

Обнаружив, что виновник шума – всего лишь серая мартышка, негры вернулись к своей работе. Белый человек также опустил голову и больше не смотрел вверх.

Ману не удивило поведение чернокожих – он знал, что гомангани не понимают его языка, – но он никак не мог понять, почему Тарзан не слушает его? Снова и снова он звал Тарзана по имени, выкрикивая слова предостережения, но не получал ни ответа, ни какого-либо знака, говорящего о том, что Великий Тармангани услышал и понял его. Ману был озадачен. Что случилось? Почему Тарзан из племени обезьян не слушает старого друга?

Наконец Ману сдался. Он замолчал и с тоской посмотрел вдаль, на деревья за далекими стенами Опара. Было уже совсем темно. Ману содрогнулся при мысли о том, что нужно снова пересекать равнину, где, как он знал, уже рыскали ночные хищники. Он почесал за ухом, сел, обхватив колени, и заскулил – маленький серый одинокий комочек в ночи. Но как бы одиноко и неловко ему ни было на этом холме, тут он был в относительной безопасности. Ману решил остаться тут на ночь, чтобы не пускаться в ужасный обратный путь в темноте.

Когда взошла луна, Ману увидел лестницу – та была закончена и прислонена к крутому склону холма. Тарзан из племени обезьян понукал чернокожих, чтобы те лезли по ней вверх.

Ману никогда прежде не видел, чтобы Великий Тармангани был так груб и жесток со своими людьми. Ману знал, каким свирепым и страшным может быть Тарзан, имея дело с врагами – неважно, людьми или зверями, – но ни разу не видел, чтобы он так обращался с людьми, которые ему служили. Один за другим, с явной неохотой, чернокожие карабкались вверх по лестнице, а белый человек подгонял их, тыкая острым копьем. Когда все поднялись, Тарзан последовал за ними, и все они как будто исчезли в сердце огромной горы. Через некоторое время они начали один за другим возникать снова. Теперь они несли какие-то странные предметы – Ману показалось, что они похожи на небольшие обтесанные камни, что использовались при