Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

В тот день, когда судили Гусмана, почти 200 мужчин и 16 женщин предстали перед судом в ходе четырех процессов. Каждый длился чуть более двух часов. Суд над Гусманом начался с того, что секретарь зачитал обвинения, предъявленные 29 подсудимым. Это было сделано почти неслышно, механически монотонно. Невнятность обвинений беспокоила только обвиняемых и их семьи. Судьи, прокурор и адвокат не проявляли ни малейшего интереса. Обвинения, которые удалось расшифровать, были крайне разнородными: от членства в checa до поджога церкви, службы в республиканской армии политическим комиссаром, наличия офицерского звания или просто участия в военных действиях в качестве добровольца. Вместе с Гусманом судили поэта Мигеля Эрнандеса, обвиненного в том, что он был комиссаром-коммунистом и писал оскорбительные для дела франкистов стихи. Самого Гусмана обвинили в том, что он был редактором газеты La Tierra и руководителем Castilla Libre – партийной газеты CNT, оскорблял лидеров мятежников и преувеличивал победы республиканцев, а также был ответственен за преступления, совершенные читателями обеих газет. После оглашения обвинений прокурор провел перекрестный допрос. Заключенным разрешалось отвечать только «да» или «нет». Свидетелей не вызывали. Затем члены трибунала объявили перерыв. Когда они вернулись, прокурор произнес двадцатиминутную речь, в которой назвал заключенных недочеловеками и отребьем, трусами, преступниками, неграмотными дикарями, ворами и убийцами.

Затем было заявлено, что Эрнандес и Гусман стали вдохновителями всех преступлений основной массы заключенных. Страницы La Tierra и Castilla Libre якобы спровоцировали победу Народного фронта на выборах в феврале 1936 года, пожар и дальнейшую резню в тюрьме «Модело» в августе того же года, а также сопротивление Мадрида в ноябре. Прокурор, казалось, не знал или не переживал о том, что La Tierra закрылась в мае 1935 года, а Castilla Libre была создана только в феврале 1937 года. Адвокат, которому не разрешали говорить с кем-либо из заключенных вплоть до вечера накануне, не получил дел всех 29 подсудимых, как и дел тех, кого ему предстояло защищать позже, и едва успел их просмотреть. В основном он просил вынести обвиняемым менее суровые приговоры, чем те, что требовал прокурор: пожизненное заключение вместо смертной казни, тридцать лет вместо пожизненного заключения и так далее. Когда обвиняемым давали слово, их прерывали, как только они открывали рты. Когда Гусман попытался указать на ошибку прокурора, обвинившего его в публикации в несуществующих газетах, ему велели сесть и сказали, что суд уже знал все, что он мог бы сказать.

Все разбирательство заняло менее двух часов, а если учесть перерыв, то менее девяноста минут. За это время – менее чем три минуты на каждого обвиняемого – 15 из 29 человек были приговорены к смертной казни, а остальные – к пожизненному или тридцатилетнему заключению. Одного мужчину, чье имя даже не фигурировало в списке обвинений, приговорили к смерти за неустановленное преступление. Одного сокамерника Гусмана, коммуниста Нарсисо Хулиана, осудили и приговорили к смерти вместе с 16 другими заключенными в ходе военного трибунала, длившегося всего одиннадцать минут. В Тортосе судебные процессы проходили под председательством печально известного Лисардо Доваля. 10 августа 1939 года на двух процессах над 14 и 15 подсудимыми он едва дал прокурору время зачитать обвинения. Обвиняемым не позволили встретиться с адвокатом до суда. Все разбирательства продлились менее получаса. В военном суде Таррагоны обычно судили по 20–30 мужчин и женщин одновременно[1583].

Одним из факторов, способствовавших государственному террору Франко, было все более тесное сотрудничество его служб безопасности со спецслужбами Третьего рейха. Оно началось в ноябре 1937 года, когда власти Бургоса обратились к немецкому правительству с просьбой прислать группу экспертов для обучения испанской полиции новейшим методам искоренения коммунизма. Эта группа была сформирована под командованием полковника СС Хайнца Йоста, начальника отдела внешней разведки службы безопасности (СД), которого на Нюрнбергском процессе приговорили к смертной казни за зверства, совершенные в России. Группа Йоста добралась до Вальядолида в середине января 1938 года и была прикреплена к недавно созданному Министерству общественного порядка Франко во главе с семидесятипятилетним генералом Севериано Мартинесом Анидо. Заработавший дурную славу как гражданский губернатор Барселоны в начале 1920-х годов, когда печально известный ley de fugas (расстрел «бежавших» заключенных) был нормой, Мартинес Анидо заслужил восхищение Франко своими беспощадными методами установления порядка во времена диктатуры Примо де Риверы. Он хотел усилить чистку левых на захваченной территории и был рад немецкой помощи в создании необходимых репрессивных инструментов. Йост вернулся в Германию в феврале 1938 года, но оставил в Испании команду СД из трех человек, которая помогла реорганизовать франкистское полицейское управление, политическую полицию и уголовную полицию. Ее долгоиграющим наследием стал в том числе анализ и систематизация захваченной республиканской документации для создания обширного хранилища политической информации в Саламанке[1584].

Отец Хуан Тускетс еще до войны лихорадочно составлял списки предполагаемых евреев и масонов. С его помощью и при поддержке самого каудильо штаб Франко в 1937 году собирал материалы, изъятые из офисов политических партий и профсоюзов, масонских лож и домов левых на захваченных территориях. В основном этим занимался иудейско-масонский отдел Военной информационной службы под руководством отца Тускетса и майора Антонио Палау. Тускетс изучал документы, чтобы пополнить свои списки подозреваемых в масонстве. Задача была расширена 20 апреля 1937 года за счет создания дополнительного Отдела антимарксистских расследований и пропаганды (Oficina de Investigación y Propaganda Antimarxista), укомплектованного военными офицерами и добровольцами. Его официальная задача состояла в следующем: «Сбор, анализ и систематизация всех видов пропагандистских материалов, которые коммунисты и их марионеточные организации используют для своих кампаний в нашей стране, с целью организации контрпропаганды как в Испании, так и за рубежом». Соответственно, изымались все возможные материалы обо всех левых организациях – от консервативных республиканцев до анархистов, включая масонов, пацифистов и феминисток. Ограниченное количество копий печатных материалов сохранялось, а остальное уничтожалось. Важнее организации контрпропаганды было изучение корреспонденции и списков членов и подписчиков на наличие имен левых, которые можно было внести в обширную картотеку людей, подлежавших аресту и суду.

Параллельно 29 мая 1937 года Франко назначил Марселино де Улибарри Эгиласа главой Делегации специальных служб. В ее задачи входило «восстановление всей документации, связанной с тайными сектами и их деятельностью в Испании и находящейся в распоряжении частных лиц или официальных организаций, и тщательное хранение ее в безопасном месте, где она может быть систематизирована и классифицирована для создания архива, который позволит разоблачить и наказать врагов Отечества»[1585]. Улибарри, один из самых видных наваррских карлистов, впервые встретился с Франко в Сарагосе, когда тот был директором