Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

Обвиненный в военном мятеже, 14 октября он предстал перед упрощенным военным трибуналом. Пока военный прокурор готовил дело, Компанису не дали возможности поговорить с офицером, назначенным для его «защиты», и не позволили ему вызвать свидетелей защиты. Адвокат, капитан артиллерии Рамон де Колубри, отметил, что Компанис спас сотни жизней правых в Каталонии, среди которых было несколько военных офицеров, включая его самого. По завершении процесса, продлившегося менее часа, Компаниса приговорили к смертной казни. Приговор был быстро утвержден генерал-капитаном 4-го военного округа Луисом Оргасом. Ранним утром следующего дня глубоко верующий католик Компанис прослушал мессу и причастился. Отказавшись надеть повязку на глаза, он предстал перед расстрельной командой, состоявшей из офицеров Гражданской гвардии, и, когда они открыли огонь, крикнул: «За Каталонию!» Согласно его свидетельству о смерти, он умер в 6:30 15 октября 1940 года. В качестве причины смерти цинично указали «травматическое внутреннее кровоизлияние»[1599].

Генерал Оргас был недоволен тем, что ему пришлось подписать этот смертный приговор, но не из моральных или гуманитарных соображений, а потому, что его возмущала необходимость делать то, что он считал грязной работой фалангистов. До начала 1940 года все смертные приговоры требовали одобрения генерала Франко. Однако из-за того, что он не всегда мог рассмотреть большое количество открытых дел, возникали длительные задержки. Поэтому 26 января того же года, чтобы ускорить процесс, был издан указ, согласно которому подпись Франко больше не требовалась. Кроме того, было решено, что в случаях, когда приговоренными являлись министры, депутаты парламента, гражданские губернаторы или лица, занимавшие другие высокие посты в республиканской администрации, никаких прошений о помиловании подаваться не могло[1600].

Через четыре дня после смерти Компаниса в Испанию прибыл Генрих Гиммлер. Приглашение, направленное Маяльде, было подтверждено Серрано Суньером, недавно назначенным министром иностранных дел. По мнению британского посла, Серрано Суньер хотел получить «экспертный совет по ликвидации противников и поимке политических беженцев». Гиммлера интересовало как полицейское сотрудничество, так и обеспечение охраны для предстоявшей встречи Гитлера и Франко на французской границе.

Прибыв утром 19 октября 1940 года, он был удостоен пышного приема сначала в Сан-Себастьяне, а затем в Бургосе. Улицы обоих городов украсили флагами со свастикой. 20 октября его встретили в Мадриде Серрано Суньер и высокопоставленные члены Фаланги. Гиммлер расположился в отеле Ritz, затем встретился с Серрано Суньером в Министерстве иностранных дел, после чего они оба отправились в Эль-Пардо на встречу с Франко. Серрано Суньер был особенно заинтересован в местонахождении нескольких захваченных видных республиканцев, так же как Гиммлера заботили эмигрировавшие немцы. Они пришли к соглашению, согласно которому гестапо создаст свой отдел в немецком посольстве в Мадриде, а СД будет иметь свои отделы в главных немецких консульствах по всей Испании. Таким образом, немецкие агенты получали право действовать с полным дипломатическим иммунитетом. Та же привилегия распространялась на испанских агентов в Германии и, что более важно, в оккупированной немцами Франции[1601].

Граф де Маяльде, который также был мэром Мадрида, устроил в честь Гиммлера на украшенной свастикой площади де Вентас (Plaza de Ventas) внесезонный бой быков, а также пригласил его на охоту в свое поместье в Толедо. В следующие несколько дней Гиммлера возили в Прадо и Археологический музей в Мадриде, к историческим памятникам Толедо, в Эль-Эскориаль и монастырь Монсеррат в Каталонии. Посещение археологического музея и Монсеррата было связано с его покровительством «Аненербе» СС («Наследие немецких предков»). Гиммлер все время искал талисман, который помог бы выиграть войну. Основываясь на «Парсифале» Вагнера, он считал, что Монсеррат – это Монсальват, гора, где, по мнению Вольфрама фон Эшенбаха, а затем Вагнера, хранился Святой Грааль. В великолепной библиотеке Монсеррата Гиммлер потребовал показать ему архивы о местонахождении Святого Грааля. Когда ему сообщили, что он ошибся, он в грубой форме заявил о немецком языческом происхождении всего, что связано с Монсерратом, а также о том, что Иисус Христос был не евреем, а арийцем[1602].

Наряду с этими культурными мероприятиями были организованы посещения тюрем и концентрационных лагерей. По словам Рамона Гарриги, одного из ближайших помощников Серрано Суньера, Гиммлер испытал от увиденного шок. Ему показалось абсурдным, что сотни тысяч трудоспособных испанцев содержались в ужасных условиях, причем многим из них грозил смертный приговор, в то время как страна отчаянно нуждалась в рабочей силе для восстановления дорог, зданий и домов, разрушенных в период Гражданской войны. По-видимому, на него произвела впечатление работа республиканских изгнанников в трудовых батальонах во Франции. Гиммлер сказал Франко и Серрано Суньеру, что они тратили ценные ресурсы впустую и что разумнее было бы включить ополченцев из рабочего класса в новый порядок, а не уничтожать их. По его мнению, режиму следовало расстрелять небольшое количество видных республиканцев, посадить еще нескольких в тюрьму, а остальных отпустить на свободу под пристальным наблюдением полиции. Гиммлер провел важное различие между идеологическими и расовыми врагами. Однако Франко это не убедило[1603].

Пока Гиммлер все еще находился в Испании, начался судебный процесс над другими видными республиканцами, переданными немцами в конце июля. 21 октября Сиприано Ривас Чериф, Франсиско Крус Салидо, Карлос Монтилья, Мигель Сальвадор, Теодомиро Менендес и Хулиан Сугасагоития предстали перед судом по обвинению в военном мятеже. Признав, что они не совершили никаких преступлений, прокурор заявил, что не собирался приводить конкретные факты или вызывать свидетелей, поскольку было ясно, что все обвиняемые способствовали «подстрекательству к революции». Их должности до и во время Гражданской войны считались более чем достаточным доказательством. По мнению прокурора, каждый, кто занимал пост в правительстве, которое организовывало, терпело или не могло предотвратить кровавые преступления, был виновен в этих преступлениях. Так как Теодомиро Менендес отошел от политики после октября 1934 года и, что еще более важно, в его защиту выступил Рамон Серрано Суньер, он избежал смертной казни и был приговорен к тридцати годам тюремного заключения. Остальные получили смертные приговоры. Несколько видных франкистов, в том числе писатель Венсеслао Фернандес Флорес, фалангист Рафаэль Санчес Масас и Антонио Лисарра, лидер карлистской «Рекете», свидетельствовали, что Сугасагоития, вовсе не терпевший кровавые преступления, спас многих людей, особенно священников и монахинь. Амелия де Асарола, вдова Хулио Руиса де Альды, рассказала о том, как Сугасагоития помог ей. Но все было безрезультатно. Круса Салидо и Сугасагоитию казнили на мадридском Восточном кладбище (Cementerio del Este) 9 ноября 1940 года вместе с 14 другими республиканцами. 21 декабря Ривас Чериф,