Миссия в Неаполе - Иван Иванович Любенко

«Возможно, убийца находится среди тех, с кем я ещё не виделся», — подумал Ардашев, глядя на спокойный, уснувший залив, хранящий на дне свои тайны так же надёжно, как люди на его берегах.

Глава 13

Визит капитана

5 февраля 1799 года

Неаполь

В отличие от разорённого палаццо семейства Полициано, родовой дом конте Альфонсо Монтесано в переулке Семи Скорбей в Неаполе не просто избежал унижения, но и процветал в новой, республиканской реальности. Граф Монтесано, принадлежавший к одной из древних, но обедневших ветвей местной аристократии, обладал ценнейшим талантом для смутных времён — полным отсутствием принципов. Когда флот Нельсона спасал короля Фердинанда, Альфонсо уже отправлял гонца в штаб генерала Шампионне с нижайшими заверениями в вечной преданности идеалам свободы и предложением услуг. И они оказались весьма кстати. Став одним из главных поставщиков провианта для оккупационной армии, Монтесано за считаные дни превратил свои скудные средства в полноводный поток золота. Он покупал у перепуганных крестьян вино и зерно за медяки, а продавал французским интендантам за новенькие, хрустящие ассигнации или звонкие луидоры.

Его унаследованное от предков палаццо, казалось, застыло между былой роскошью и нынешним запустением. Парадные залы с высокими потолками, украшенными выцветшими фресками, всё ещё хранили величие прошлого, но по углам уже темнела густая паутина, а на позолоченной лепнине проступили уродливые трещины. Семья графа давно покинула Неаполь, и он жил совершенно один в этом гулком доме, а компанию ему составляли лишь двое слуг да бесчисленные тени.

Этой ночью, спустя десять дней после падения города, Альфонсо заперся в кабинете. При мерцании трёх толстых восковых свечей он сидел за столом и, словно жрец тайного культа, совершал любимый ритуал. На скатерти сверкала горсть рассыпанных монет. Хозяин палаццо, мужчина лет сорока пяти, с холёным, но уже тронутым одутловатостью лицом и тонкими, хищными пальцами, пересчитал их несколько раз. И это доставляло ему удовольствие. Он брал каждый золотой, ощущал его приятную тяжесть, подносил к глазам, любуясь чётким королевским профилем. Никакая серенада не сравнилась бы с этой музыкой, ласкавшей его слух, — тихим звоном луидоров, осязаемым воплощением его новой силы.

Внезапно раздался торопливый стук в дверь.

— Синьор! Синьор, простите!

Монтесано вздрогнул, быстро сгрёб монеты в мешочек и подошёл к книжному шкафу. Он отодвинул в сторону фолианты и нажал на неприметную ручку. Тотчас открылась тёмная ниша, куда легли накопления. Затем граф вновь тронул рычажок, и панель со скрипом встала на место. Лишь после этого он раздражённо крикнул:

— Что ещё, Джузеппе? Я же приказал меня не беспокоить!

— Простите, синьор, но там… французский капитан! — донёсся приглушённый голос слуги. — Он требует видеть вас немедленно! Говорит, дело не терпит отлагательств!

Альфонсо нахмурился. Французский офицер в такой час мог означать только одно — проблемы. Или деньги. Чаще всего — и то и другое.

— Как его имя? — спросил он, запахнув шёлковый халат с вышитыми драконами.

— Капитан Корбо, синьор!

Это имя Монтесано знал хорошо. Один из самых беспринципных мародёров в армии Шампионне и, по совместительству, один из его постоянных должников. Игрок, пьяница и бретёр.

— Хорошо. Проводи его в малую гостиную и подай вина. Скажи, что я сейчас выйду, — распорядился он.

Граф неторопливо направился по полутёмному коридору навстречу гостю. Он не сомневался, что визит связан с деньгами, и уже предвкушал, как будет выкручивать руки этому заносчивому французу.

Малая гостиная освещалась лишь одним канделябром. Капитан уже плюхнулся в глубокое кресло, положив заляпанные грязью сапоги на изящный столик-геридон[36]. Мундир его был расстёгнут, волосы спутаны, а мутный взгляд блуждал по комнате. В руке он держал почти пустую бутылку вина, украденную, вероятно, из чьего-то погреба по пути сюда. От него несло перегаром и потом. Увидев Монтесано, он даже не попытался встать.

— А вот и наш гостеприимный хозяин! — прохрипел он.

Граф изобразил на лице вежливую, но холодную улыбку.

— О, месье капитан, чем обязан столь поздним визитом?

— К чёрту время! — грубо бросил Корбо, делая большой глоток прямо из горлышка. Вино потекло по его небритому подбородку. — У меня дело. Срочное.

Он с шумом поставил бутылку на пол и сказал:

— Я продулся, Монтесано. В дым! Понимаешь? Фортуна сегодня показала мне свой тощий зад. Но я не сдамся. Я должен отыграться, взять реванш!

С этими словами он полез рукой за голенище сапога и вытащил оттуда завёрнутый в грязную тряпицу предмет. Быстро размотав её, он с силой бросил на стол массивное распятие. Оно глухо стукнулось о полированное дерево. В блёклом мерцании свечей червонное золото отливало тёплым, живым блеском. Четыре рубина на концах креста, казалось, горели красным пламенем. Альфонсо невольно наклонился, и его взгляд упал на уродливый шрам на фигурке Христа.

— Мне нужны деньги, — выдохнул Корбо. — Прямо сейчас. Я хочу продать вам этот крест. Сколько дадите? Десять тысяч ливров? Я знаю, что он стоит дороже!

Граф почувствовал, как стучит его сердце. Десять тысяч? Этот невежественный солдафон не имел ни малейшего понятия о том, что держит в руках. Монтесано всю жизнь изучал историю искусства, читал редкие трактаты, рыскал по антикварным лавкам в поисках сокровищ. И он узнал эту вещь. Он видел этот шрам на гравюрах в старинном фолианте, посвящённом двору Медичи. «Распятие Пацци». Легенда. Реликвия, спасшая жизнь Лоренцо Великолепному. Шедевр, за который настоящие коллекционеры в Риме или Париже не задумываясь, отдали бы целое состояние.

Но на его лице не дрогнул ни один мускул. Он медленно, почти лениво, взял распятие в руки, повертел его, словно оценивая дешёвую безделушку.

— Такая сумма? — он издал презрительный смешок. — Месье капитан, вы, должно быть, шутите. Или вино окончательно затуманило ваш разум. Да, это золото. Но работа грубовата. И посмотрите, тут есть изъян — след от чего-то или поломка… Дам за него тысячу ливров. И то лишь из уважения к нашей дружбе.

— Тысячу? — взревел Корбо, вскакивая на ноги. — Да ты смеёшься надо мной, итальянец! Один только вес золота стоит втрое больше!

— Возможно, — спокойно парировал Монтесано, кладя крест обратно на стол. — Но это краденое золото, не так ли? Я не могу выставить его на продажу. Мне придётся переплавить его, рискуя репутацией. А это хлопоты. И расходы. — Он подошёл к шкафу, но не к тому, где прятал деньги. Открыв другую дверцу, он извлёк из ящика три листа бумаги. — К тому же, месье капитан, давайте не будем забывать о ваших предыдущих обязательствах.

Рядом с распятием легли долговые