Япония глазами японца. Все о культуре Страны восходящего солнца - Сэйго Мацуока

Между двумя сильнейшими родами – Мононобэ и Сога – разразилась серьезная вражда. Главным орудием их борьбы стало влияние на императора: каждый род пытался склонить его в пользу принятия или отмены буддизма. Ситуацию усугубляло ещё и то, что одновременно шла ожесточённая борьба за влияние на наследников престола. Мононобэ сделали ставку на принца Анахобэ, младшего брата императора Бидацу, а Сога на принца Хацусэбэ, сына императора Киммэй и младшей сестры Сога-но Умако. В конце концов Сога сошлись с Мононобэ в решительном противостоянии, достигшем кульминации в «Инциденте Тэйби».[71] Благодаря поддержке принца Сётоку-тайси, которого Умако удалось привлечь на свою сторону, всё закончилось усилением позиции сил, стоявших за распространение «Закона Будды».

Так, обратной стороной гибели принца Анахобэ и разгрома рода Мононобэ стало укрепление положения буддизма в Японии.

«Явно-тайная система» и «японская духовность»

Начиная со времён правления Сётоку-тайси возрастает влияние кланового буддизма, распространившегося среди придворной аристократии и могущественных региональных семей.

Позднее, во времена императора Сёму, обретает силу буддизм как идеология государственной защиты тинго-буккё. Это происходит в VIII веке. Тогда же открывают свои двери «Шесть великих храмов Южной столицы» (нанто-дайдзи).

Примерно в это же время начинается строительство дзингу-дзи и вводится в практику синдзэн-докё. Дзингу-дзи – это культовые сооружения, которые сочетают в себе признаки синтоистского святилища и буддийского храма, а синдзэн-докё – чтение буддийских сутр перед синтоистским божествами ками, что вместе является очевидным примером слияния буддизма и синтоизма.

Таким образом, с одной стороны, в японском буддизме начинают появляться различные течения и углубляется степень его осмысления духовенством, а с другой – происходит создание «ремиксов», подобных хондзи-суйдзяку.

По мере развития, в японском буддизме выделились две больших ветви: экзотерические учения кэнгё и эзотерические миккё. В религиоведении они получили название кэммицу-тайсэй или «явно-тайная система». В рамках этой системы насчитывается до десяти ранних философско-религиозных школ, в числе которых: Куся-сю, Дзёдзицу-сю, Риссю, Хоссо-сю, Санрон-сю, Кэгон-сю, Тэндай-сю, Сингон-сю, Дзен-сю и Дзёдо-сю.

Корни всех буддийских храмов Японии почти наверняка можно отыскать в этом списке. Впоследствии восемь из этих школ разделилась на пять течений по восемь направлений в каждом, и все они создавали свои головные храмы хондзан и подчинённые им храмы бэцуин, а также храмы особого статуса известные под названием бэккаку-хондзан.

С середины периода Камакура появляются такие новые течения, как основанная монахами Хонэн[72] и Синран[73] школы Дзёдо-сю, монахом Нитирэн[74] школа Нитирэн-сю и монахом Иппэн[75] школа Дзи-сю. Серьёзные трансформации претерпевает дзен-буддизм. Это было время расцвета буддийского учения в Японии. Дайсэцу Судзуки очень точно назвал его ярким проявлением «японской духовности» (нихонтэки-рэйсэй).

В конце концов, когда в эпоху Токугава была создана система храмовой регистрации тэраукэ-сэй, окончательно оформилась цепочка в составе трёх звеньев – буддийских храмов, местных властей и прихожан. Одновременно возросло количество буддийских храмов, которые стали проводить траурные церемонии, и, как следствие, управлять кладбищами. Постепенно все населённые пункты Японии оказались покрыты сетью различных буддийских школ. Отсюда и берёт своё начало вопрос, который можно услышать по сей день: «Ваша семья к какой буддийской школе относится?»

В обществе эпохи Токугава выросло также число сюгэндзя[76] и священников-предсказателей китоси. На основных трактах замелькали мошенники гома-но хай (букв. «пепел гома»), где слово «гома» означает не «кунжут» гома (胡麻), а «ритуальное огненное жертвоприношение» гома (護摩). Под видом буддийских священнослужителей эзотерических школ они совершали огненные обряды и читали сомнительные молитвы. Кроме того ко всему вышеперечисленному добавились различные народные верования.

И то что в разговорной речи простого народа появились такие выражения, как буттё-дзура (букв. «рожа надутого Будды») и о-сяка-ни нару (букв. «стать Шакьямуни» в значении «стать бесполезным»), и то что покойников стали называть хотокэ-са́ма (букв. «почтенный Будда») – всё это является характерными приметами общества эпохи Токугава.

«Увидеть Будду», «почувствовать ками»

Япония – «Страна многих ками и будд», но между понятиями «ками» и «будда», конечно, существуют значительные различия. Проще говоря, буддизм опирается на большое количество сутр или священных текстов буттэн. В синто священных письменных уложений нет, за исключением Пятикнижия XIII века «Синто гобусё», которое является жреческим учением. Японские боги не находятся под охраной канонических текстов, подобных христианской Библии или исламскому Корану.

Содержание буддийских сутр в Японии зачастую имело немало расхождений с оригиналом. Это связано с тем, что первоначально сутры были записаны на санскрите или языке пали[77], затем переводились на китайский, и лишь после этого стали толковаться на японском языке.

Японские монахи и последователи буддизма, конечно, изучали китайские переводы сутр, сделанные Кумарадзю и Гэндзё[78], но, как я уже упоминал во второй лекции «Япония и Китай: преодолевая границу», чтобы справиться с языковым барьером, им потребовалось немало усилий.

В буддизме существуют свои почитаемые священные образы – буддийские изваяния. Первоначально влияние греческой скульптуры проникло через Гандхару в Индию, где были созданы первые статуи Будды Шакьямуни. Со времени широкого распространения махаяны в периоды правления царей Ашоки и Канишки, с целью манифестации силы Будды, подающего руку помощи всем разумным существам, множество простых для восприятия буддийских статуй стали возводиться повсюду.

Этому веянию последовали Китай и Корея, а вскоре к нему присоединилась Япония. Постепенно японские скульпторы оттачивали своё мастерство. Особенно захватывают дух буддийские скульптуры школы Кэй-ха, породившей таких великих мастеров как Дзётё, Ункэй и Кайкэй, специализировавшихся на создании изваяний в технике ёсэги.

В противоположность этому, традиция создания священных изображений японских богов-ками практически отсутствует. Объяснение следует искать в том, что ками не показывают своё подлинное лицо, они являют себя через объект временного пребывания – ёрисиро. Поэтому их истинный облик, за исключением очень редких случаев, остаётся невидимым. Если ками предоставить объект временного пребывания ёрисиро, он проявит своё присутствие через него. Это присутствие иногда именуют словом ёго (影向, «тень божества»). Я думаю, в самом факте, что японцы на Будду «смотрят», а присутствие ками «ощущают», следует искать ключ к замку́ загадки Японии, как «Страны многих ками и будд».

Кстати, немного из области личного: в октябре 2015 года, объединившись с Танака Мин, Миядзава Риэ и Ямамото Ёдзи, мы выпустили на сцене театра PARCO представление под названием «Ёго», в котором постановкой хореографии занимались Танака и Миядзава, текстами – ваш покорный слуга, а костюмами – Ямамото Ёдзи. Тогда я особенно остро почувствовал, что слово «тень» (кагэ) выражает в японском языке нечто глубоко мистическое.

Шум движений и теней

Сцены из постановки «Ёго», которая состоялась в театре PARCO в районе Сибуя в конце октября 2015 года и проводилась в течение двух дней. Сценарий написал я, а режиссёром-постановщиком выступил Танака Мин, мой близкий друг вот уже