Япония глазами японца. Все о культуре Страны восходящего солнца - Сэйго Мацуока

мифологии можно сравнить с обетами Священных писаний в иудео-христианской традиции. Отсюда берёт своё начало дошедший до наших дней обет почитания императорским домом Японии богини Аматэрасу как прародительницы своего «рода гармонии» в храме Исэ-дзингу.

Что же случилось с Сусаноо дальше? После того, как совершение священного обета возымело действие, он возгордился – ведь теперь ему было позволено войти в просторы равнины Такамагахара. В результате Сусаноо повёл себя возмутительно, безобразным образом – начал разорять рисовые поля владений своей сестры. Иными словами, он не на шутку разбушевался, и за это был окончательно изгнан в Страну корней, вход в которую находился в местности под названием Идзумо.

В действительности, это, вероятно, отражает тот факт, что политические силы Идзумо на побережье Японского моря и политические силы Ямато в Наре боролись друг с другом за контроль над будущим японским государством, но в японской мифологии «миролюбивая Аматерасу» превратила Тамагахару в Ямато, а затем ей подчинилась страна «мятежного Сусаноо» Идзумо. Реальные исторические события были «отредактированы».

Когда Сусаноо впервые появляется в мифологии Идзумо, он выступает в роли спасителя девы Кусинада-химэ, которую намеривались принести в жертву восьмиглавому змею Ямата-но ороти. Победив в схватке змея, Сусаноо вынимает из его хвоста волшебный меч Кусанаги-но цуруги и преподносит его в дар своей сестре богине Аматэрасу. Этот поступок возводит Сусаноо в ранг героя и наделяет полномочиями правителя страны Идзумо-но куни.

После этого Сусаноо женится на Кусинада-химэ, и их потомок по имени Окунинуси (Окунинуси-но Микото) продолжает трудиться над обустройством страны Идзумо. Объединив усилия среди прочих сподвижников с названным братом, богом-невеличкой Сукуна-хикона, он весьма преуспевает в этом занятии. Но однажды, боги равнины Такамагахара, заметив, как расцвела страна Идзумо, захотели сделать её своей.

После этого между «возжелавшей чужого» равниной Такамагахара и попавшей в «трудное положение» Идзумо-но куни проходят несколько попыток договориться, и в конце концов Окунинуси сдаётся и уступает свою страну богам Тамагахара. На этом миф об Идзумо заканчивается.

Другими словами, государство в Японии образовалось, когда боги равнины Такамагахара, захватив страну Идзумо, создали по её модели страну Ямато. Это очень важный момент для понимания истоков японской государственности. Императорский двор Ямато возник, унаследовав модель Идзумо-но куни, созданного потомками рода мятежного Сусаноо.

Япония не была создана императором Дзимму, объединившим различные регионы.

От неистовства сусаби до упоения асоби

Здесь я хотел бы поговорить о важной роли Сусаноо. Указание на то, что этот бог был наделён буйной природой, заложено в самом его имени, поскольку слово суса происходит от глагола сусабу (荒ぶ) – «впадать в ярость», «бушевать». Получается, Сусаноо – это Суса-но о (スサ・ノ・ヲ), то есть «муж, который бушует», или «ярый муж». Корень сусабу или сусаби в имени бога заслуживает отдельного внимания.

Слово сусабу записывается тем же иероглифом, что и арабу (荒ぶ, «буйствовать») и входит в состав таких словосочетаний, как кадзэ-га фукисусабу («ветер бушует»), амэ-га фурисусабу («ливень свирепствует»), нива-но куса-га сусандэиру («трава в саду буйно разрослась»), гэй-га сусандэиру («искусство грубеет»).

В современной литературе сусабу можно встретить в выражении кокоро-га сусандэита («сердце огрубело»). С другой стороны, слово сусабу входит также в список чтения иероглифа 遊ぶ, больше известного по чтению асобу и значению «играть», «забавляться», «тешиться». Первоначально сусабу являлся непереходным глаголом, обозначающим такие действия, как «стать диким» (арабуру), «огрубеть, разбушеваться» (арэру), «рваться на части, разваливаться» (хокоробиру) или «ломаться, разрушаться, портиться» (коварэру), однако со временем его начали записывать также при помощи иероглифа асобу 遊ぶ.

Таким образом, значения слов сусабу и асобу совместились, и существительное «сусаби» стало обозначать «сильную поглощенность, упоение». И сегодня, когда хотят сказать о неистовом отношении к чему-либо, то используют как слово асобу, так и слова сусабу. Разница лишь в том, что чрезмерная страстность в серьёзном деле будет считаться нарушением гармонии ва (和) и неистовством сусаби (荒び), тогда как сильную увлечённость в игре и забаве назовут занятием в своё удовольствие асоби (遊び).

Такая интерпретация подводит нас к выводу о том, что Сусаноо с буйной страстностью предаваясь строительству страны Идзумо, чересчур сильно отдалился от идеалов равнины Такамагахара. И с точки зрения богов рода Аматэрасу это было безрассудством и нарушением законов гармонии. Думаю, что теперь стало более понятно, что фундамент духовной культуры Японии образован из неразрывного сочетания этих двух божественных родов – гармонии и ярости.

Связь между понятиями саби, моно-но аварэ и аппар э

В наши дни понятие ваби-саби часто продвигается за рубежом как мягкий бренд японской культуры. О значении слова ваби я расскажу позже, но часть саби в этой паре произошло от слова сусаби, о котором речь шла выше. Для написания саби сегодня используют иероглиф 寂び, понимая его как «одиночество, печаль или грусть». Однако некогда саби описывал состояние сусаби и обозначал «состояние полной погруженности во что-либо настолько притягательное, что это захватывало целиком».

Стихи Басё часто называют «поэзией в духе саби» или «саби в духе Басё». Эти понятия вошли в обиход в эпоху Гэнроку благодаря диалогу, описанному на страницах поэтического трактата «Кёрайсё», принадлежащего перу ученика Басё, поэту Мукаи Кёрай. Когда ученик Ямэй спросил Кёрай, что такое дух саби в хайку, он ответил, что саби – это «цвет хайку» и привёл в пример своё стихотворение:

Сторожа сада сакуры

Седые головы склонили

Друг к другу[86]

Ранее Басё сам как-то обмолвился, что рад «цвету саби» в этом хайку.

«Цвет саби» означает едва уловимое присутствие состояния поглощённой сосредоточенности сусаби. Он проявляет себя подобно тому, как ржавчина проявляется на поверхности железа из его глубины. Наряду с саби, выражающего дух сусаби, в своих стихах Басё также часто использует особые слова, передающие ощущения «сиори»[87] и «хосоми»[88].

Таким образом, саби является одним из важных показателей японской эстетики, особенно востребованной в области изящных искусств югэй. По этой причине на протяжении всех времён творческие представители различных жанров стремились оттачивать собственное уникальное чувство саби.

Например, средневековый поэт рэнга Синкэй (1336–1573) воспевал «саби зимнего холода» – хиэ-саби. Кобори Энсю[89], имевший среди прочего титул официального мастера строительства при сёгуне, пребывал под чарами «саби красоты» кирэй-саби, которое он находил в чайных церемониях для воинской элиты. Канамори Сова[90] из Хида Такаяма[91], был пленён утончённой аристократичностью – химэ-саби.

Хиэ-саби Синкэй отсылает к красоте сияния инея среди ветвей деревьев и прозрачности ледяных сосулек на фоне пустынного белоснежного пейзажа зимы. Это саби холодного оцепенения. Кирей-саби Энсю воплощает красота императорской виллы Кацура Рикю[92] с её утончённым сочетанием чёрных, золотых и белых оттенков. Химэ-саби